– Никакой репы. Я вас угощу самым модным овощем. Его прислал моему батюшке на разведение сам государь Петр Алексеевич.

Я догадывался, что за овощ принесет орк, и мне было интересно, как его здесь приготовят.

Вместо хлеба мы заказали блюдо с пирогами, расстегаями и кулебяками. И еще по большому кувшину пива на брата.

После того как мы утолили первый голод наваристой донской ухой, я попросил рассказать Олега о его приключениях.

– Подожди, без меня не рассказывай. Сейчас вернусь, заодно и проверю, как там они овощ готовят, - попросил Шереметьев.

– Хорошо, - кивнул Олег Сильвестрович.

Как только, Сергей ушел, Олег Сельвестрович внимательно оглянулся по сторонам. Убедившись, что гости за соседними столами заняты своими делами, орк нагнулся поближе ко мне и жестом попросил меня сделать то же самое. Когда мы оба склонились над столешницей, почти соприкасаясь головами, орк спросил:

– Андрей Борисович, помнишь, что произошло с тобой и нашим оружием во время нашей первой встречи, там в Риге?

– Ты, Олег Сильвестрович, про те ожоги, что оставил у меня на спине и груди тесак, доставшийся мне от орка? Помню, конечно! И тесак, и эти ожоги в виде цветка и звезды как-то связаны с магией.

– Да, ты прав, они действительно связаны с твоей магией. Тесак убитого тобой в бою орка, пробудил в тебе твою магию. И знаешь почему, Андрей Борисович?

– Почему Олег Сельвестрыч?

– Потому что в тебе течет кровь орков! – почти торжественно прошептал орк.

Произнеся это, Сильвестрыч удивленно уставился на меня. У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

– Это для тебя не новость! Ты уже знаешь об этом! – разочарованно произнес Олег.

– Да уж, Ромодановский просветил! – без излишних подробностей ответил я.

– Авалонцы кровь смотрели? – спросил орк.

– Я этого не говорил! Я дал подписку о неразглашении! – ответил я.

Орк внимательно и даже изучающе посмотрел на меня:

– Странно ты иногда выражаешься, Андрей Борисович! Не по-нашему! Но я тебя понял. Поклялся, значит, молчи. Тем более что это не важно.

– А что важно?

– Важно, то, что не каждый меч орка пробуждает магию и не в каждом. Тот тесак, что дался тебе в руки, принадлежал древнему роду. Особому роду. И раз он позволил тебе взять себя в руки и пробудил в тебе магию, означает, что в тебе не просто течет кровь орков. В тебе течет кровь…

– Ну вот я наконец тебя и нашел, Ермолич! Сейчас ты за все у меня жизнью ответишь! – раздался над ухом чей-то знакомый, наполненный гневом голос.

Моя рука непроизвольно сжала нож, которым я орудовал, разделывая поросенка.

Я медленно поднял глаза и не спеша откинулся на спинку скамьи. Передо мной стоял поручик Крынкин.

– А поручик, отчего это вас так распирает? – я нехотя встал со своего места и надвинулся на поручика. Крынкин вынужден был сделать шаг назад.

– Вы позволили себе обвинить меня во лжи! И сделали это не просто публично, а в присутствии самого Его Сиятельства! – поручик схватился за эфес своей шпаги и хотел ее вытащить из ножен.

Стоявшие позади Крынкина несколько человек, тоже похватались за холодняк и пистолеты. Но тут со своего места поднялся Олег и скинул со своей головы капюшон. Он возвышался над всеми. Глаза его зажглись желтым огнем:

– Господа прошу не вмешиваться в разговор этих двух сударей! – рявкнул орк, смотря мимо Крынкина на сопровождающих его лиц. Судя по тому, как эти лица перекосились от страха и попятились, - они решили удовлетворить просьбу моего друга.

– А вы, поручик, поосторожней размахивайте шпагой в публичном месте! – я положил руку на руку Крынкина, сжимавшую эфес, и с силой надавил. На треть вытащенная шпага скользнула назад в ножны.

– Я вас вызываю на дуэль! – сорвался на петушиный фальцет Крынкин и несколько нервно и суетливо выхватил из кармана форменную перчатку и бросил мне ее в лицо. Точнее, попытался бросить.

Я перехватил ее в воздухе:

– Ну что вы, поручик, зачем разбрасывать форменные аксессуары. Они денег стоят, – я засунул перчатку назад в карман его кафтана и снял невидимую пылинку с его лацкана.

– Вы отказываетесь! – взвизгнул Крынкин.

– Ну что ты, мил человек! Разве я могу отказать такому душке!

– Тогда я жду вас завтра на рассвете, на Черной речке! – было видно, что еще мгновение и его разорвет от ненависти.

– Где, где? – я расхохотался.

– На Черной речке! Что смешного я сказал? – поручик опять готов был хвататься за оружие.

– Ничего! Я согласен! Дуэль будет холодным оружием! – ответил я, продолжая смеяться. Не рассказывать же Крынкину, что с этой дуэлью на Черной речке, он станет предтечей нашего всего – Александра Сергеевича. И, надеюсь, с таким же, как у поэта результатом.