– Увидел ваш чудный экипаж и не смог удержаться, чтобы привлечь ваше внимание. Так, знаете ли, захотелось посмотреть на заморскую диковинку. Это ведь призрачные кони Авалона, я ведь не ошибаюсь, господа?

– Да, это действительно они, - ответил Сергей. Барон, если есть желание, осмотрите экипаж!

– Всенепременно, милостивые государи, всенепременно. Только позвольте мне пригласить вас к себе в усадьбу, где я смогу это сделать.

– Господин барон, мы бы с удовольствием, но, к сожалению, мы торопимся, - ответил я, показав в ответной улыбке все тридцать два зуба. Уж больно приторным был этот барон, навязчивым. В общем, не понравился он мне. Очки опять же эти странные.

– Как жаль, милостивые государи, как жаль… но все равно придется! – с этими словами барон снял очки и посмотрел на меня своими огромными, размером с блюдце, глазами.

Стоило мне взглянуть в эти глаза, как они стали увеличиваться в размерах, и я вырубился.

Очнулся я в каком-то подвале на охапке гнилой соломы. Голова раскалывалась, будто я гулял неделю. Я никак не мог сфокусировать взгляд.

Когда мне это удалось, огляделся по сторонам. В двух шагах от меня стонал, держась за голову, Шереметьев.

К противоположной стене был прикован Олег Сельвестрыч. Причем был он прикован и за руки, и за ноги, и за пояс, и за шею. Рот у орка был прикрыт металлической пластиной. Он не стонал, а только корчил рожи.

Кажется, попадать в различного рода подвалы этого мира становится для меня традицией. И вряд ли ее можно назвать хорошей.

– Как ты, Сергей? – спросил я Шереметьева.

– Голова трещит, как с тяжелого похмелья. Воды бы.

Я обвел взглядом помещение. Воды нигде не было.

– Пить! – прохрипел Сильвестрыч.

Я с трудом поднялся на ноги и попытался дойти до двери, чтобы постучать и потребовать воды. Однако, чтобы добраться до двери мне не хватило буквально пары метров цепи, которой я был прикован к стене за щиколотку. Я зарычал от бессилия. Хотя это я себе польстил. Мой рык больше смахивал на стон. Да, да тот самый, который «у нас песней зовется», когда стонешь в бессильной ярости.

Но, о чудо, меня будто кто-то услышал с той стороны, и подвальная дверь распахнулась. В проеме стоял все тот же барон Ландорф.

– Барон, что это все значит!

– Ничего особенного, Андрей Борисович! Кроме того, что вы будете преданы суду. Вы и прапорщик Шереметьев.

– Какому суду! За что? – это уже Сергей нашел в себе силы подать голос.

– Какому, а точнее, чьему суду, вы скоро узнаете. А за что, по-моему, и так ясно. Мало, того, что вы якшаетесь с представителем другого рода, заметьте заведомо, более низкого по уровню развития, так вы это делаете в то время как царь-император и вся Русь-матушка ведет с ними тяжелую войну.

Я поймал себя на мысли, что слушать разглагольствования остзейского барона с немецкой фамилией и акцентом о Руси-матушке, при других обстоятельствах было бы даже забавно. Но я никак не мог понять, что хочет от нас барон. Судя по всему, Шереметьев тоже.

– С кем это? – спросил он.

– Вот с этой скотиной! – презрительно сплюнул барон в сторону Олега Сельвестрыча.

– Позвольте, барон, но Олег Сельвестрыч такой же подданный нашего государя, как и мы с вами! – я почти натурально удивился, хотя внутренне был готов именно к такому ответу.

– Ну это недоразумение, которое мы скоро исправим, причем во всей Империи разом – пафосно сообщил барон и тут же осекся, видимо, сообразил, что в запале ляпнул лишку.

Похоже, тут кое-кто готовит переворот. Во всяком случае очень похоже. Этого мне только не хватало. Магия, война, орки, а теперь еще и переворот. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо выбраться отсюда. Для этого надо немножко подкопить силенок, подождать пока еще чуть-чуть утихнет голова, а потом можно и магию поэксплуатировать. Минуток так через пять -семь, а пока надо занять барона беседой, чтобы не вздумал уйти или выкинуть, не дай бог, что ни будь.

– Кстати, барон, не поделитесь секретом, как вам так быстро удалось, справится с нами троими, так что мы даже понять ничего не смогли. И не испугались ведь, хотя с нами был орк.

Ландорф надулся от удовольствия, уловив в моих словах не сильно скрытую похвалу:

– Именно, потому что свами было это чудище, надо было действовать быстро и решительно. Уж я-то знаю, натерпелся под их оккупацией. Но на самом деле все было не очень сложно, с моим то Даром. Мне по нему даже имя дали. Ах, да, господа, я при первой нашей встрече забыл назвать свое имя. Что ж разрешите исправить эту оплошность. Меня зовут барон Морфей фон Ландорф!