В каждом таком городе авалонцы строят гавань для своих кораблей.

Все это стало возможно, в том числе и благодаря продвинутым транспортным средствам, прежде всего кораблям. Что это за такие особенные корабли, Сельвестрыч не знал. Недаром авалонцы так прячут свои гавани.

– Ну ты же туда смог попасть? – спросил я орка.

– Я-то смог, но только до определенного предела. Сами корабли я увидеть не могу.

– Но в открытом море, вне гавани их же можно увидеть? – не спросил, а почти утвердительно сказал я.

– Ты думаешь? На, смотри. Вон заходит в гавань их корабль – ответил уже Сергей и протянул мне подзорную трубу.

Я навел трубу туда, куда рукой указывал Сергей. По реке быстро перемещалось какое-то пятно. Внешне это пятно было похоже опять же на помехи телевизионного изображения.

– В любом случае спасибо тебе, Олег Сельвестрович, за помощь. Без тебя я бы оттуда не выбрался. Думал после того, как авалонца завалил, выберусь, ан нет.

– Так ты авалонца убил? – удивленно посмотрел на меня орк.

Я рассказал, что со мной происходило в тумане и каким я увидел авалонца, и как он сгорел после того, как я ткнул его мечом в лицо.

– Авалонцы, конечно, мастера на всякие трюки. Могли и иллюзию какую-нибудь устроить. Однако, судя по тому, что ты рассказал, похоже, ты действительно кого-то из них убил. Когда авалонец умирает – он сгорает. Так выходит дарованная ему магическая энергия.

Впрочем, я это проверю. Авалонцев в Риге немного – не более сотни. И всех я знаю. Если кто-то вдруг пропал из города, я выясню. Убив авалонца – ты много пользы принес, Андрей Борисович. Я тебе за это благодарен! Ты сделал большое дело! Я твой должник! – с пафосом сказал Олег.

Не скажу, что я впечатлялся словами орка. По мне, благодарность за убийство – так себе благодарность. Поэтому я не стал расспрашивать орка, с чего он вдруг счел себя должным за убийство авалонца. Просто принял к сведению.

Меня больше интересовало, куда орк пропал после штурма и как Олег выяснил, что за мной следят авалонцы. Орк предложил пойти куда-нибудь перекусить и за обедом обещал все подробно рассказать.

Однако эту идею на корню зарубил Шереметьев. Взглянув на часы и увидев, что уже почти полдень, он сказал, что мы торопимся.

– И куда вы торопитесь – поинтересовался орк.

Шереметьев замешкался, не зная, что ответить, и я ему помог:

– В Санкт-Петербург, в Тайную Канцелярию!

Орк попытался расспросить, чего от меня нужно этой самой канцелярии, но тут уж решительно вмешался Шереметьев:

– Не положено разглашать, государственная тайна!

Ну не положено, так не положено. Орк сказал, что он расскажет о своих похождениях после того, как мы посетим это грозное учреждение. Потому как многие знания, многие печали, особенно перед визитом в логово этих заплечных дел мастеров. На это трудно было что-либо возразить.

Мы вернулись в дом к Илзе и Янису, погрузились в карету и отправились в Санкт-Петербург.

Поскольку мы все были порядком измотаны приключениями прошедших суток и сегодняшнего утра - весь день до вечера я и Шереметьев благополучно продрыхли в карете.

Только когда пришло время искать место для ночлега, мы проснулись и решили посмотреть, где едем. За кучера у нас был Янис. Лошади за день езды устали и еле тащились по дороге.

Сергей отправил вперед двух семеновцев, чтобы они подыскали возможное место для ночлега.

Через полчаса один из семеновцев вернулся с выпученными глазами и дрожащими от страха руками. И это, ветеран Северной войны, побывавший во многих сражениях!

– Ваше благородие, там такое! – проорал он, подлетев к нам на взмыленной лошади и обращаясь к Шереметьеву.

– Что там такое? – недовольно переспросил Сергей.

– Там такое страшное! Лучше вам самим увидеть.

– Хорошенькое предложение: я испугался, - теперь ваша очередь! – не удержался я от комментария предложения гвардейца.

Мы прибавили скорости, и через полчаса наш маленький отряд сначала свернул на узкую дорожку в лесу, а по ней выехал на поляну, окруженную высокими соснами.

Было такое ощущение, что на этой поляне работала бригада мясников пополам с террористами-смертниками. Все кругом было красным от крови. На ветках деревьев висели куски мяса и одежды. Пахло разложением и кровью. Над поляной стоял гул насекомых. В дальнем конце поляны лиса увлеченно теребила кусок мяса. Подойдя поближе и спугнув лису, я увидел, что это была человеческая рука.