Окинув Оком солдат, я сразу же пересчитал их. Около двух тысяч слабых одаренных. Внушительная сила, если правильно ей воспользоваться.

— Солдаты! — напитав голос Властью, начал я мотивирующую часть. — Воины! Да, вы уже настоящие воины, раз стоите здесь передо мной! Чужеземцы вероломно вторглись в наши земли, жгут нашу золотую рожь, попирают наш русский чернозем своими грязными сапогами, берут наших женщин в плен! Смоленск пал под натиском врага. А сколько городов еще могут пасть? Сколько детей не досчитаются своих родственников, сколько матерей прольют свои драгоценные слезы по не вернувшимся сыновьям и дочерям?! Сколько домов будет сожжено, если мы не остановим агрессора?

Многие мужчины сурово нахмурили лица, их пальцы, сжимавшие винтовки, побелели от той силы, с которой они держали оружие.

— Вы, конечно же, уже воины… — тем временем продолжал я. — Но мне нужны герои! Истинные сыны Отечества, что готовы на всё ради победы над врагом! Я понимаю, что не имею веса и авторитета в ваших глазах, но дайте мне один шанс… Дайте мне возможность доказать вам, что Тень Империи видит всё! Что Тень Империи простирается далеко за горизонт родных границ… Слушайтесь меня беспрекословно! И я обещаю Вам величие, долгую жизнь и богатство… Ибо горе побежденным! И слава победителям!!!

— Ура! — неуверенно воскликнул какой-то усатый мужичонка в первом ряду.

— Ура! — робко подхватили другие.

Через минуту уже все солдаты громогласно кричали: «Ура!»

— А сейчас! — мой кулак взметнулся в воздух. — Мы на всех парах отправляемся в ад! На фронт! Там мы станем лучшими из лучших!

Воины вытянулись по струнке. А я махнул рукой, мол вольно.

— Что делаем, Десница? — обратился ко мне Миронов.

— Вы меня слышали. Берем технику, грузимся и пулей мчимся в Синьково, на помощь к Ватутину.

— Может, нам дождаться пополнения? Рекруты стекаются сюда со всех городов… Через пару дней у нас будет уже серьезная сила.

— Нет. Через пару дней мы потеряем очень много, а враг закрепится на новых рубежах. — твердо сказал я. — Со склада заберите все топоры и фонарики. Я видел, там их было в избытке.

— Зачем? — спросил меня командующий…

— Покажу вам фокус-покус… — оскалился я.

Спустя минут двадцать наша небольшая армия подъехала к фронту. Деревня Синьково была изрыта кратерами от артиллерийских ударов. Повсюду вился черный дым, небо дрожало от остаточной ауры использованных заклинаний. В воздухе постоянно сновали патрули из магов.

В деревне нас уже ждали. Хмурые, измазанные в саже, суровые лица мужчин грозно поглядывали в нашу сторону усталыми взглядами. Каждый был при деле.

— Генерал Ватутин ждет вас в доме старосты. — подал голос лейтенант в белом мундире. Он сидел на бревне под козырьком полуразрушенной лачуги. Усталость выжгла весь цвет в его глазах.

Офицер кивнул какому-то солдату, и тот мигом отправился к нам в провожатые. Через минуту я оказался в оперативном штабе.

В большой зале размещался грубо сколоченный стол, с десяток неудобных стульев и потрескавшийся камин. Сгорбившись над столешницей, покуривая трубку, стоял мужчина лет сорока. Белоснежный мундир с золотыми звездами на эполетах выдавали в нем главного военачальника.

— Ватутин Федор Сергеевич, я так понимаю? — резким тоном потревожил я генерала.

Мужчина слегка вздрогнул, выпустил колечко дыма и только потом посмотрел на меня и людей за моей спиной:

— Он самый. — луженой глоткой пробасил генерал. — А вы, судя по всему, Десница… Долго же вас не было.

— Оставьте свои упреки для внуков. — ухмыльнулся я и направился к столу. — Думаю, я вовремя.

— Марк Георгиевич! — воскликнул генерал. — Не признал. Всегда помнил вас одноглазым.

— Значит, богатым буду. — оскалился декан, выуживая из-за пазухи фляжку с горячительным.

— Вы знакомы? — обратился я к старику.

— Федор Сергеевич был моим учеником… — протянул Мидлер. — Он был лучшим из лучших.

— Почему «был»? — нахмурился Ватутин.

— Ну, кое-кто тебя превзошел. — улыбнувшись, Марк, окинул меня многозначительным взглядом.

— Да неужели? — по — новому взглянул на меня Федор Сергеевич.

— Может, отставим любезности и перейдем к делу? — сказал я, склонившись над картой. Рядом со мной встал Бельский. Он заметно нервничал и чувствовал себя белой вороной среди служивых.

— Он за главного. — фамильярно ткнув пальцем в мою сторону, хмуро пояснил Миронов. — Хочет Смоленск штурмом брать…

— При всём моем уважении к субординации и императорским законам, хочу сказать, что это бред… Причем невозможный. — выпустив облачко дыма в мою сторону, сказал Ватутин.

— Невозможное — это по его части… — отпив из фляги, рявкнул Марк, глянув в мою сторону. — А кому, что не нравится, так мы быстро военный трибунал организуем. Вы меня знаете, за мной не заржавеет…