— Один. — закончил отсчет парящий человек, и опустил на землю тьму.

Плетение невероятной мощи поглотило Пана Козеля и стоящий рядом с ним двухтысячный отряд воинов. Одним ударом Тень империи обезглавила армию Поляков.

— Я сдаюсь! — во все горло закричал Пан Мариуш, бросив оружие в сторону лавины солдат, что двигались на остатки Польского войска.

Мало победить врага… Нужно ещё правильно воспользоваться победой и не потерять отыгранное…

Несмотря на то, что мне удалось одним махом расправиться с гвардией польского пана и деморализовать оставшуюся часть вражеского войска, я всё равно ходил по тонкому льду. У меня было четыре тысячи воинов против двенадцати тысяч. Враг был ошеломлён, и нужно было срочно пожинать плоды, пока он не опомнился.

Благо, мои рубаки успели освободить камеры местной тюрьмы, выпустив на волю солдат прошлого гарнизона и местное население. Данные остроги были рассчитаны на десять тысяч человек, но мы с лёгкостью утрамбовали туда всех поляков.

Теснота и духота — это последнее, что их сейчас должно было беспокоить. На каждого пленного мы нацепили кандалы из подавителей магии, предварительно позаимствованные на складах у врага.

— Блестящая операция, десница! — отсалютовал мне трубкой Ватутин. Его белый мундир местами багровел чужой кровью.

— Истино так! — поддакнул ему Миронов. Его ошалелые глаза кричали о невероятной радости. Ещё бы! Они практически никого не потеряли и совершили невозможное!

— Рано радоваться, господа. — обрубил я их словоблудие. — Ещё ничего не закончилось.

— Тогда какие будут приказания? — подал голос Вершинин. По взгляду боевика я понял, что полностью завоевал его доверие, и теперь проблем с элитным отрядом не возникнет.

Мы стояли на крепостной стене, над главными воротами города. Я пристально вглядывался в ночной мрак.

— Враг повсюду… — медленно протянул я и принялся раздавать приказы. — Выставить людей на стены, освобождённых допросить и вооружить. Сообщить в генеральный штаб об успехах, пусть высылают подкрепление. Элитный отряд пусть готовится. Дальше у нас по плану диверсии в тылу врага.

— Никакого отдыха? — удивился Марк, отпивая из фляги. — Дай хоть дух перевести старику.

— Не дождешься! Готовность — один час! — хмыкнул я и, не обращая внимания на возмущенные возгласы учителя, направился к мрачным казематам. Артур призраком шел рядом.

— Я, конечно, всегда знал, что ты невероятно силён, но чтобы ты ещё был и прекрасным стратегом…

— Талантливый человек талантлив во всём. — скромно ответил я другу. — Примешь командование городом?

— Нет. — покачал головой Бельский. — Тут есть более компетентные люди.

— А как учиться планируешь? Мне в будущем понадобится хороший управленец. Сидя в кустах, компетентность не приобретешь.

— Управленец чего?

— Мира, естественно! — ухмыльнулся я, открывая парадную дверь тюрьмы.

На миг Артур опешил и споткнулся, — мои слова больше не казались ему бредом или бахвальством.

— В общем, примешь командование гарнизоном. Слушай советы опытных командиров, но поступай по-своему. Пора отвечать не только за себя, но и за других. Граф ты или кто?

— Ясно. Принял. — сухо ответил Бельский. Он небось думал, что отправится со мной кошмарить врагов в тылу, а тут такая скука нарисовалась.

Кивком поприветствовав офицеров, что отвечали за охрану тюрьмы, я уселся за широкий стол в холле. Артур приземлился в кресло у камина.

— Ведите ко мне пленников, по одному. Мне нужны неодаренные, либо маги с крайне слабым источником. — приказал я служивым, а сам откинулся на стуле. Следующий час я должен был убить на подготовку информационной бомбы.

Ко мне подводили испуганных людей, а я Властью вселял в них истинный ужас. Я внушал им подлинный страх перед загадочным Десницей Российской империи, перед русским оружием и солдатом, я нагнетал атмосферу в их разумах так, что многие не выдерживали и теряли сознание. На пятисотом заключённом я решил, что этого достаточно.

— Что прикажете с ними делать, Глеб Ярославович? — спросил меня усатый офицер в белоснежном кителе.

— Отпустить. Пускай возвращаются домой и сеют панику.

— Хитро… — хмыкнул Артур, вставая с кресла. Теперь смысл проделанной мною работы, наконец, дошел до него.