А рядом ещё одна. Словно пытается соревноваться с потерявшей сознание подругой… Разве что грудь больше. Лица что у одной, что у другой на любителя. Бывали в моей жизни и хуже, и лучше воительницы. Эти — твёрдый середняк. Хотя образ жизни такой, что… Если немного отдохнут, накрасятся и всё такое — может, и из них вышли бы красотки, особенно с такими тренированными телами.

— София, стерва! Специально плавать не научилась, чтобы мой бог ей искусственное дыхание сделал и поцелуй подарил?!

— Уймись, буйная. Я не бог, — хмыкнул я и, словно в противовес своим же словам, создал и оживил элька воды, а следом приказал ему освободить лёгкие этой сумасшедшей от лишней жидкости.

— Мы здесь! Я готов наняться на службу! — протянул мне «пять», зачем-то стянув свои портки, маг-бородач со шрамом через всю грудь.

— И я! — повторил за ним второй.

— Так! А ну, хорош портки снимать, эксгибиционисты хреновы! — рыкнул я, и тут под моей рукой закашлялась и начала дёргаться не умеющая плавать дура, возвращаясь в мир живых.

— Спаситель… — потянула она ко мне свои руки.

— Какие-то вы отмороженно-озабоченные наёмники… Но смелые… Все прыгнули? — проигнорировал я её и поднялся.

— А-А-А-А-А! — рассёк мгновение тишины ещё один крик, и новое тело рухнуло в воду.

— Бизон… Он же плавать вроде не умел.

— ПОМОГИТЕ! ТОНУ! — кричал здоровяк, пока его лицо не ушло под воду, а вместо него из воды показались ноги.

— Так, спасайте, одевайтесь и сидите здесь. Я скоро приду, — скомандовал я и пошёл в свою маленькую пещерку неподалёку.

«Ур-ур-ур…» — жаловался мой желудок, окончательно проснувшийся после медитации, а значит, всё. Надо с нуля начинать. В тишине и спокойствии… А пока они здесь все засели, шансов на спокойную медитацию у меня не будет. Ну, хотя бы чуть-чуть силы успел собрать… Уже неплохо.

Я поднял с влажного каменного пола одежду, взял ящик с едой, простенькое оружие, что нашлось в городе, и выбрался к наёмникам.

— Ну вы и придурки! — откровенно сообщил я, чем вогнал их всех в ступор. — Зачем вы прыгнули за мной?

— Так ведь… вы сами сказали… — ответила за всех наёмница номер один.

— Тебя как зовут?

— Соколова Виктория Макаровна, ваше благородие! — выставила она вперёд грудь, становясь по стойке смирно.

— Во-первых, когда я сказал одеться, я имел в виду одеться. Во-вторых, я сказал вам, что буду готов взять на услужение настоящих воинов, и совершил безумный прыжок в воду только для того, чтобы вы развернулись и ушли! Вы на них с отсутствующим чувством самосохранения ну никак не тянете.

— Эм, ваше благородие… Прошу прощения. Этому есть разумное объяснение… — потянул руку маг-бородач, что был не менее активным, нежели две девицы.

— Да ладно? И почему же вместо того, чтобы внять голосу разума и уйти, вы зачем-то решили тут помереть? Ты видишь отсюда выход?

— Зачем мне уходить от живого воплощения Аполлона? — начала строить глазки наконец-то одевшаяся девица.

— Эх, так и знал, что эта Вика, маньячка недоделанная. Опять кого-то из богов увидела… В прошлый раз она в полковнике Крягине Марса узрела… — закатил глаза вроде как командир группы. — Ваше благородие, не слушайте её. Сейчас я всё объясню…

— А нас всех чертями называет презренными… Хоть бы раз вот так порадовала, как нашего нового нанимателя, — прокомментировал один из мужиков-наёмников, а следом и остальные тяжело вздохнули.

— Ты совсем своих людей под контролем не держишь… — скептически оценил я своих первых потенциальных людей, которым мне и платить-то особо нечем. — И из-за этого вы в ловушке. Видишь выход отсюда?

— Никак нет, — осмотрев пещеру, ответил он.

Ну, тут в целом темно, так что сложно увидеть в этой пещере что-то ещё, кроме воды, стен, мха и дырки вверху.

— Никто из вас не сможет, как я, пройти по ступеням водопада. Помрёте. Ну, если только среди вас нет мага воды. Есть он? — уточнил я, но в ответ я услышал молчание.

— Неужели мы в ловушке? — здоровенный шкафоподобный мужик, названный кем-то Бизоном, наконец-то осознал, в какой ситуации они оказались.

— Вот именно. Да и мне здесь тоже теперь делать нечего, вы прервали мою медитацию. Так что я ухожу в город. У меня там дел куча.

От моих слов у них в глазах появилось отчаяние, страх и неверие.