Ренар аккуратно положил кристалл перед Августой, после чего с ледяной вежливостью поклонился, и произнёс:

— Долг исполнен, madame Longbottom. Удачи вам. Petit poisson или нет, но не стоит забывать, что у него есть зубы. И ещё одно… Те, кто за ним стоит… их зубы гораздо острее. Вы начали опасную игру, но теперь вы не одиноки. Я дал вам в руки оружие, и теперь последствия от его применения зависят только от вас. — Он бросил прощальный оценивающий взгляд на меня, на портрет Сибрана, после чего ещё раз поклонился бабушке, после чего шагнул в камин, не дожидаясь никакого ответа.

Августа медленно, словно во сне, протянула руку и осторожно взяла Кристалл Саана.

— Ба… — попытался я достучаться до неё, до глубины души пораженный масштабом услышанного, но Августа меня практически мгновенно прервала:

— Молчи, внук… Теперь я вижу всю картину. Воровство… Обливиэйт… Финансирование тьмы… — Каждое сказанное слово было подобно удару молота. — Он не просто враг рода. Он раковая опухоль на всём нашем мире, и его надо вырезать. Немедленно. Без жалости. Без пощады.

Она подняла голову. В ее глазах больше не было ни следа усталости или сомнения. Только абсолютная, леденящая кровь решимость, и желание втоптать род Уизерби в грязь.

— Нев, мы не имеем права утаивать эту информацию, как бы сильно нам не хотелось оставаться в тени.

Она подошла к окну, распахнула его створки, после чего холодный утренний воздух освежающим потоком ворвался внутрь кабинета.

— Пусть видят, — прошептала она, глядя на сады Бирсуэя, но мыслями пребывая в залах Визенгамота. — Пусть все видят, что значит тронуть Лонгботтомов. Мы не Уизли, предавшие свою кровь ради сиюминутной выгоды. Мы не будем ползать перед Дамблдором, который закрывает глаза на зло в своих играх. Мы — Лонгботтомы. И наш гнев — это чистый огонь. Огонь, который спалит ложь Уизерби и всех, кто стоял за ним дотла. — Она сжала Кристалл так, что костяшки пальцев побелели, после чего решительно приказала:

— Готовься, наследник. Завтра мы с тобой едем в Министерство. Завтра мы разрушим его мир и заберем твоих родителей назад. Навсегда.

Этот день прошёл для меня словно в тумане. Я что-то делал, беседовал с Сибраном… Но все мои мысли были о завтрашнем дне. Бабушка была очень серьёзно настроена растоптать Уизерби, но что-то мне подсказывало, что сделать это будет совсем не просто.

После визита французского мага бабушка очень быстро собралась, и умчалась в Министерство, чтобы организовать внеочередное заседание Визенгамота, строго настрого наказав мне никуда не отлучаться из дома, чтобы не влипать в возможные неприятности.

Желания куда-то влипать у меня не было, поэтому я с радостью последовал наказу Августы, и именно поэтому у меня было очень много времени, чтобы всё обдумать.

Бабушка была уверена, что собранных доказательств с головой хватит для разоблачения Уизерби, но что ни говори, а испытываемые эмоции всё равно воздействуют на неё, из-за чего она смотрит на ситуацию несколько… однобоко.

За годы магической практики в Мунго Гектор помог стольким волшебникам, что его связям, влиянию и количеству обязанных ему магов мог бы позавидовать даже министр, и очень глупо предполагать, что эти маги позволят утопить Уизерби представительнице вымирающего рода, насколько бы она ни была права.

Я не знал чем закончится заседание, но был практически уверен, что результат будет далёк от того, на который рассчитывает Августа. Скорее всего бабушка будет в гневе, и вряд ли будет себя хорошо контролировать, а действовать нужно будет быстро… Я конечно наследник рода, но в глазах окружающих всё равно являюсь 14 летним подростком, а это не серьёзно. Пока докажешь всем окружающим, что ты тот, кто ты есть — пройдёт куча времени. Времени, каждая секунда которого будет буквально на вес золота.

Мне будет необходима помощь взрослого мага, но вся загвоздка заключалась в том, что за всё время своей жизни в этом мире я так и не обзавёлся подобными знакомствами. Мне ничего не мешало обратиться к тому же Гарнтоку, и я больше чем уверен, что он сделает всё в лучшем виде, но влезать в долги гоблинам… Вряд ли есть более извращённые методы испортить себе жизнь.

Я серьёзно задумался, и спустя десяток секунд пришёл к единственному решению, от которого мне стало совсем не по себе… Эта семья уже помогла мне один раз, и спустя месяц я хочу снова обратиться к ним за помощью, что при должной фантазии можно интерпретировать, что я тупо использую их в своих целях…

Бабушка бы точно не одобрила такого, но я буквально чувствовал, что это необходимо. Именно поэтому я поднялся к себе в комнату, достал пергамент, и немного подумав, начал писать:

«Дорогая Луна…»

Бабушка вернулась лишь поздним вечером, и настроение её было очень далеко от благодушного:

— Три дня, три чёртовых дня!!! Неужели так сложно понять, что наша ситуация критична?! Старые маразматики! Да я…

В этот момент я спустился в гостиную, и осторожно спросил: