— И что дальше? — голос Син, несмотря на её внутреннюю дрожь, прозвучал резко и требовательно, она стояла неподвижно, каждый её мускул был напряжен, словно натянутая струна. Она боялась пошевелиться, но ярость внутри разгоралась все с новой силой, это чувство обжигало её изнутри, словно раскаленная лава, готовое вырваться наружу. Казалось, она в любой момент потеряет над собой контроль, и это ожидание взрыва, подобно тишине перед бурей.

— Мне надо тебя убить, — усмехается мужчина, расплываясь в самодовольной ухмылке, сжимая её лицо в своей ладони. — Видишь ли, внутри тебя запечатано проклятье, которое мне просто необходимо, — обойдя Син вокруг, он встаёт за её спиной, положив руки ей на плечи, слегка сжав их. — Но не просто убить. Нет. Это было бы слишком просто. Мне нужно провести обряд.

— Что за обряд? — не пошевельнувшись спросила Син.

Но Корнелиус не отвечает, содрогаясь от тихого смеха, стоя у неё за спиной. Он снова обошёл её, снова положив холодную ладонь на щеку.

— Ты так похожа на неё, — он провёл ладонью по щеке Син. — Но внешне ты копия своего ублюдка отца.

Звонкая пощечина выбила воздух из лёгких девушки. Больно, очень больно. Приложив ладонь к горящей щеке Син согнулась и рассмеялась, и с каждой секундой истерический смех заполнял пространство.

— Не нравится смотреть и видеть перед собой копию того, кто был лучше во всём?

Син играла с огнём и знала это. Глаза Корнелиуса запылали ненавистью, но он тут же взял себя в руки. Ярость застилала Син глаза красной пеленой. В зал кто-то вошёл. Шаги, словно тяжелые капли дождя, эхом разлетались по всему залу, нарушая вязкую, гнетущую тишину. Они наполняли пространство тревогой и ожиданием.

— Друг мой, ты как раз вовремя, — Корнелиус сделал шаг в сторону таинственного гостя, разводя руки в стороны.

Син не решалась обернуться, но любопытство взяло верх, и, посмотрев, через плечо, её прошибло холодным потом, а ноги подкосились. Перед ней, освещенный тусклым светом, стоял Оскар. Лицо его ничего не выражало.

Мужчина, бывший другом её родителей. Мужчина, что привёл её в этот мир и всегда был рядом, словно отец, оберегающий её и дававший советы. Син не могла поверить своим глазам. Ей казалось, что всё происходящее — одна большая шутка или сон. Зажмурив посильнее глаза, она потрясла головой, больно закусывая губу надеясь прогнать морок, но, к сожалению, всё было более, чем реально.

— Ты… — пыталась собраться с мыслями Син и вылить весь гнев, но вместо этого получался лишь сдавленный писк. — Как ты мог, Оскар? — безысходность сковала душу.

Оскар молчал. Убрав руки за спину, он сожалеюще отвел взгляд в сторону, стараясь не встречаться глазами с разочарованным взглядом Син. Девушка ощущала себя загнанной в угол, как вдруг перед ней в синеватой дымке появился Элай. Всё происходящее казалось всё более абсурдным.

— Вот ты где, — сказал Элай, а затем перевел взгляд за спину девушки, видя там отца. — Что ты здесь делаешь?!

Элай непонимающе вертел головой, смотря то на ухмыляющегося Корнелиуса, то на потерянную Син, то на странную женщину, сидящую у массивного кресла, то на отца, все так же неподвижно стоящего. «Что она здесь забыла», — думал про себя Элай.

— Ха-ха-ха, браво, — Корнелиус развернулся, аплодируя и смеясь. — И твой щенок здесь, как любопытно.

Мужчина склонил голову на бок, смотря на запястье Син, на котором поблескивал браслет, подаренный парнем.

— Отслеживающий браслет, как умно, — смех Корнелиуса становился все громче.

Син подняла руку, хватая себя за запястье, с немым вопросом смотря на Элая. Элай молча посмотрел ей прямо в глаза, переводя свой взгляд обратно на отца.

— Отец, что ты здесь делаешь?

— Элай… — начал было Оскар, но был бесцеремонно прерван.

— Щенок не знал, что его папаша предатель?

— Что?! — парень растерянно отшатнулся, чуть не спотыкаясь о ступеньку, ведущую к подножию «трона».

В этот момент его взгляд растерял всю свою былую непроницаемость и отстранённость. Его плечи, до этого момента напряженные и прямые, резко опустились, и он, словно подкошенный сделал еще шаг назад. Сейчас, в этом уязвленном виде, он был всего лишь потерянным мальчишкой, чье лицо, словно разбитое зеркало, отражало боль и разочарование, а взгляд полный горечи и непонимания, был устремлен на человека, казавшегося ему самым близким. Оскар оказался тем самым предателем, о котором говорил Артур, тем самым волком в овечьей шкуре. Оскар, который всегда был рядом, всегда поддерживал, всегда, как казалось, был на его стороне, теперь предстал в совершенно ином свете, и это осознание, как удар ножа, пронзило его сердце, оставив в нем зияющую рану.

— Отец, скажи, что это не так! — голос Элая срывался на отчаянный крик.

— Мне жаль, — с тяжестью на сердце выдохнул мужчина.

— Да я смотрю у нас сегодня день встреч, — Корнелиус опустил свою голову вниз так, что его волосы заслонили его лицо. — Хах, приведите второго щенка.

Син совершенно не понимала о ком он говорит, она старалась собраться с мыслями, но западня, в которую она попала, напрочь выбила почву у нее из-под ног. Словно зловещие тени, скользящие по стенам, в черных капюшонах, натянутых так низко, что их лиц почти не было видно, грубо вывели Дэя из темного проема. Дэй, словно марионетка, безвольно повисший между ними, еле передвигал ноги. Кровоподтеки, словно темные пятна на полотне, покрывали все его лицо, и каждый синяк, каждая ссадина, казалось, рассказывала историю о пережитом насилии и боли. Одежда его была изорвана в клочья, и эти рваные края, словно раны на его теле, свидетельствовали о жестоком обращении. Сердце Син, глядя на это ужасное зрелище, сжалось от боли и беспомощности, она почувствовала, как оно обливается кровью. Эта боль пронзила её душу, порождая в ней желание отомстить. Отомстить за боль и страдания, причиненные Дэю.