Ответ Элизы был таким резким, что каждое слово звучало как отдельное предложение.

– Я никогда, ни в коем случае не хотела причинить вред своему дяде. – Она сжала юбку в кулак, стараясь унять дрожь. – Я читала о цианиде в газетах. Были случаи отравления, когда люди не умирали, а просто ненадолго заболевали. Мне нужно было только убедить дядю, что сэр Беннет неподходящий вариант. Я хотела, чтобы он нашел другого жениха, поэтому подсыпала немного цианида в напиток, который слуга должен был поднести сэру Беннету. Но мистер Хоторн остановил его по пути и взял напиток с ядом. – Элиза так долго хранила этот секрет, что, начав говорить, уже не могла остановиться.

– Я, наверное, сто раз проверила дозу. В ту ночь никто не должен был умереть, клянусь. – Элиза прижала колени к груди, крепко обхватив их руками. – Я никогда… Боже, никогда не желала дяде смерти. Я любила его.

Блайт замкнулась, услышав это признание. Сигна тоже. Ей хотелось закрыть Элизе рот и оттащить к констеблю, чтобы освободить Элайджу, прежде чем она скажет еще хоть слово. Но и она, и Блайт молчали, потому что, несмотря ни на что, на них обрушилась ужасная правда – на месте Элизы любая из них, возможно, была бы в таком же отчаянии.

Неудивительно, что Элиза отправилась на бал в Вистерию всего через неделю после смерти лорда Уэйкфилда; она лихорадочно пыталась найти мужа. Если Элиза узнала о беременности еще до смерти герцога, то получается, она была в положении по крайней мере уже несколько месяцев. Сигна опустила глаза на живот Элизы; девушка приложила много усилий, чтобы его спрятать. Но она не могла скрываться вечно.

Сигна подняла пузырек с травами, пытаясь рассмотреть содержимое.

– Кто дал тебе это?

Элиза застыла от резкого тона Сигны.

– Моя горничная, Сорча. С наступлением беременности я плохо себя чувствовала, а такое невозможно скрыть от того, кто помогает тебе одеваться. Как только она узнала, то начала приносить травы, чтобы облегчить боль и спазмы.

Возможно, это была невинная ошибка, но Сигна не исключала скрытые помыслы.

– В небольших количествах эти травы безопасны. Но у них есть и другое применение, Элиза. Ты знала, что они популярны среди женщин с нежелательной беременностью? – Они были сильнодействующими и могли причинить не меньший вред матери, чем ребенку. Тем не менее это редко останавливало отчаявшихся женщин.

Слишком часто мир рассматривал женщин не как людей, а как ступень для мужчин. Женщина подвергалась всеобщему презрению и, отклонившись от предписанного пути, брошенная на произвол судьбы, имела совсем мало возможностей. Сигне хотелось бы, чтобы существовало более безопасное средство, чем эти травы, но она не могла винить Элизу за сделанный выбор.

– Я всегда принимала эти травы только для того, чтобы облегчить боль, – Элиза говорила с таким жаром, что Блайт вздрогнула. – Но я знала об их свойстве и хотела, чтобы у меня был выбор. Я не желала смерти моему дяде и не могла выйти замуж за человека, которого он для меня выбрал. Боже, я не хотела, чтобы все так обернулось.

– Что ты сделала с цианидом после? – спросила Сигна. – Кто-нибудь видел тебя с ним?

– Никто, – поклялась Элиза. – Я запаниковала и выбросила его.

Хотя Блайт хранила молчание, печаль прорезала тонкие морщинки на ее лице, когда она шепотом спросила:

– Какое отношение ко всему этому имеет мой дядя? Отец ребенка – Байрон?

Элиза так густо покраснела, что в любое другое время Сигна могла бы поддразнить девушку.

– Байрон знает о моем состоянии, но он не имеет к этому отношения. Отец ребенка даже не знает, что я беременна.

– Тебе не кажется, что было бы неплохо рассказать ему? – возмутилась Блайт. – Возможно, он захочет помочь.

– Какая гениальная идея, – чуть ли не выплюнула Элиза. – Неужели ты думаешь, что я молчу по собственной воле? Думаю, мы бы с ним уже поженились, но… я не могу с ним связаться. Байрон сначала помогал мне в поисках, а потом предложил обручиться. Он хороший человек.

У Сигны свело живот, когда она подумала о бумагах в кабинете Байрона, о картах с перечеркнутыми городами и нацарапанными заметками. Несколько месяцев назад Элиза заигрывала с Перси, и он был более чем восприимчив к ее флирту.

Пять месяцев назад… Время совпало, и когда Сигна украдкой переглянулась с Блайт, то увидела понимание в ее глазах.

– Перси – отец, – прошептала она. – Вот почему Байрон сделал предложение.

Именно эти слова поколебали решимость Элизы, когда она согнулась пополам и сжала руку Блайт, сотрясаясь от рыданий.

– Куда он пропал? Зачем ему убегать, если только он не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с этим ребенком?

Сигна уставилась на пузырек в своей руке. Она подумала о порядочности Перси и гадала, что бы он подумал, если бы узнал. Вынес бы правду, ведь все это так напоминало ситуацию с Марджори? Или он женился бы на Элизе и ждал рождения своего ребенка?