Во мне всколыхнулось нечто дикое, первозданное, необузданное. Волна ярости ожгла нутро, поднялась из глубин сокровенного, взяла контроль над телом.

Я двигался и действовал как во сне. Плоть не подчинялась чистой мысли, словно бы имела собственное глубинное понимание правильного и неверного, она атаковала!

Два баффа легли на меня как влитые, время словно бы замедлилось, а перед глазами поднялась багровая пелена. Изо рта моего сам собой вырвался дикий рык, тело напряглось, точно пружина, и я метнулся к Киану на скорости, которую не ожидал от себя.

Никто не ожидал!

Что-то запоздало крикнул Иоганн, дёрнулся Гуго, глаза Киана расширились от удивления, но было уже поздно – я подобрался вплотную к нему и врезал революционеру по харе. Со всей силы, с оттягом.

Удар получился такой, что телепортатора отшвырнуло назад, он врезался в бронированного здоровяка, тянувшегося уже к мечу, голова дёрнулась… а ещё – лопнула незримая плёнка магической защиты, и одна из пуговиц на рубашке мага рассыпалась на куски.

И в этот самый миг всё вернулось: ушла злоба, пелена стёрлась, уши, точно залитые водой, вновь стали отлично слышать, пропала куда-то сверхъестественная скорость. А секунду спустя меня спеленали цепи Иоганна, а на спину прыгнула Фотини.

– Ты что творишь! – взревел артефактор. – Стоять! Никому не доставать оружие! Отвечай, Аластар, что это было?

Я вытаращился на Киана, который, как ни странно, сдерживал своих спутников от мордобоя, и проговорил:

– Возле погребального костра, огненной братской могилы я поклялся, что при следующей встрече заряжу ему по харе со всей дури. Обет исполнен.

– Костра? – нахмурился революционер.

– Да. Того самого, на котором мы жгли тело Гормлейт и ещё сорока трёх несчастных, не переживших пути.

Я внимательно следил за Кианом, проверял, как тот отреагирует, и он не разочаровал. На суровом загорелом лице, точно вырезанном из морёного дуба, не дёрнулся ни единый мускул, лишь глаза блеснули сталью да зубы, кажется, стиснулись так, что начали крошиться.

Он не заплакал, не стал причитать, проклинать судьбу или рвать волосы, но я вдруг понял – этот человек действительно любил Гормлейт. По-настоящему, не играя с ней, не используя девушку в качестве походно-полевой жены. И он оставил любимую, когда та выбрала спасать бесполезных сирот. И повторил бы это снова!

Киан подошёл ко мне, сел на пол, принюхался.

– Знакомая магия… Надо же, искажённый. То-то я думал, что с тобой не так… товарищ. Всё пытался понять, что это за друг зверей такой необычный.

– Ну уж прости, - я пожал плечами настолько, насколько позволяли цепи. – Раскрыться там не мог.

– Понимаю. А понимаешь ли ты, что тот, кто связал себя договором с демоном, должен аккуратнее выбирать слова и формулировки и не давать необдуманных обещаний? А то ведь придётся исполнять их.

– А? – Я сперва не понял, а потом как понял!
– А-а-а-а. Так вот почему мне пиво в горло не лезет!

Киан вздохнул, нашёл взглядом Айш-нора, уютно устроившегося под потолком и с укоризной поинтересовался:

– Демон, а нельзя было лучше натренировать своего контрактора?

– Нет, - презрительно отозвался ворон и нагло каркнул вдогонку, - так веселее.

– Иоганн, развяжи его, у меня нет претензий, - Киан поднялся и прошёл к столу, жестом приказав своим людям располагаться. – В качестве компенсации за неудобство расскажете мне о последних минутах Гормлейт. Я должен знать, как она умерла.

Я поднялся, потирая затёкшие руки, а цепи, словно стальные змеи, ползли уже к Иоганну, пропадая где-то в недрах его безразмерного плаща.

– Хорошо, расскажу, - согласился я.

И рассказал. Почти ничего не тая.

Наверное, не стоило говорить про массовое обращение, как ни крути, я даже профессору Горму об этом не поведал, но почему-то было плевать. Да и что Киан сделает, побежит правительству жаловаться что ли?

Когда закончил, в комнате стояла мёртвая тишина, лишь революционеры переглядывались да Гуго опустил взгляд, и в уголках его глаз копилась влага. Кажется, в этом парне ещё осталось толика сострадания и человечности. Он не убил в себе гуманизм во славу всеобщего счастья и процветания будущих поколений.

– Стало быть, проводник, - Киан задумчиво постучал по столешнице. – Наверное, тебе всё же не стоило рассказывать такое мне, впрочем, я не знаю куда ты увёл выживших, так что всё нормально.

– Ты просил рассказ о её последних часах.

– Да, - и снова в глазах революционера блеснула сталь, - и благодарю за честность. Постараюсь в будущем отплатить за неё честностью.

Я кивнул.

– А теперь, - подал голос Иоганн, - раз мы решили все вопросы, предлагаю переходить к главному – теме нашей сегодняшней встречи.