Киан согласно кивнул и, взяв со стола полную кружку пива, сделал большой глоток. Судя по всему, таким образом он демонстрировал нам доверие, вот только сопровождающие – какая неожиданность – и не думали расслабляться. Вместо этого они буравили нас суровыми взглядами, время от времени поглядывая под потолок. Обе стороны не слишком доверяли друг другу, и то, что встреча началась с рукоприкладства, не улучшало положение.

– Думаю, ты догадываешься, для чего я использовал все имеющиеся в моём распоряжении связи, лишь бы осуществить передачу послания, - начал Иоганн.

– Лесной Царь, - пожал плечами Киан. – Это очевидно. Скорее всего, ты хочешь наконец-то поквитаться с владыкой Тёмного Леса, и для этого нужны все доступные бойцы. Скорее всего, полное согласие на любой – даже самый безумный – план получено в верхах, и тебе осталось только хорошо подготовиться, после чего – выступить в поход. А значит, что ты позовёшь каждого опытного мага, который сейчас свободен и не готовится к войне против Махансапа. И так уж вышло, что буквально пару месяцев назад ты познакомился, возможно, с единственным пространственным магом Дамхейна.

– Верно, - кивнул Иоганн. – Небольшая поправка: не единственным, но одним из двух сильнейших. Увы, первый по силе пространственный чародей находится в нетранспортабельном состоянии по ряду независящих от него причин и не способен осуществить поддержку, даже если пожелает.

– Любопытно, - прищурился революционер. – Никогда не слышал о таком человеке. Впрочем, неважно, мы говорим о твоей авантюре. Я отлично понимаю, почему осколки согласились, их логика очевидна – в прошлый раз, когда три осколка вошли в Тёмный лес, они выбрались из него изрядно потрёпанные и, если память не подводит, спустя два года.

– Два года, четыре месяца и трое суток, если быть точней, - кивнул Иоганн.

Киан отпил ещё глоток, кисло улыбнулся.

– А если учесть, что на носу очень большая война с югом и что Лесной Царь очевиднейшим образом выбрал сторону, я не удивлён, что осколки готовы принять любую помощь, даже самую странную. Теперь переходим конкретике. Ты жаждешь меня и хотя бы часть моих людей, это понятно. Что-нибудь ещё? Быть может, желаешь использовать мои связи в наёмничьем мире, чтобы получить в своё распоряжение опытных и достаточно безумных для похода в Тёмный Лес боевых магов?

Иоганн кивнул и, не говоря ни слова, положил на стол стопку золотых монет Ойлеана, рядом с ними – несколько бриллиантов, а после пододвинул к революционерам небольшую коробочку, внутри которой я заметил бусины магической гарнитуры.

– Основная задача – купить твою силу, второстепенная - набрать вольных бойцов, готовых на риск, - согласился он, - впрочем, я не откажусь и от пары рот свежесформированной революционной армии.

– Свежесформированной? – иронично приподнял бровь Киан.

– Именно так. Когда мы убили того насильника с демоническими зверьми, на жетоне, поднятом с его тела, был выгравирован совершенно неизвестный мне знак, который, как выяснилось, имеет прямое отношение к тебе и твоим людям, из чего можно сделать лишь один логический вывод – вы принялись за большие дела сравнительно недавно, а значит, всё то время, что ты считался мёртвым, тайно копили силы и готовились. Из данного факта может следовать лишь крайняя молодость армии и её малочисленность. А уже из этого факта вытекает возможное желание обрести боевой опыт и получить нечто большее, нежели плата посреднику или вознаграждение одному человеку.

Иоганн закончил и вопросительно уставился на революционера. Киан согласно кивнул и улыбнулся.

– Приятно иметь дело с разумными людьми. Я знал, что поступаю правильно, не мешая вам вызволять Айне из плена её иллюзий.

Я дёрнулся, точно от удара.

– Она всем сердцем верила в ваше дело, разве это глупо?

Киан посерьёзнел и ответил:

– Товарищ, ты же читал правильные книги, а потому должен понимать, что вера – есть субстанция крайне ненадёжная, привередливая, непостоянная. То, что молодая бунтарка, никогда не испытывавшая лишений, решила сбежать из дома и помогать обездоленным, конечно, похвально, но разве это делает её революционеркой? А может, она верит в образ, выстроенный внутри головы, и не хочет видеть нас реальными? Не желает обращать внимание на действительность?

– Полагаешь, она придуривалась?

– Нет, конечно же! Всего лишь мечтала о лёгкой и простой победе справедливости. Без крови, грязи, кишок, нанизанных на штыки, обгорелых трупов и оторванных конечностей. Но мы с тобой понимаем, что подобное невозможно. К тому же, если я ошибаюсь и её идеи – это не блажь, а убеждения, мы очень скоро встретимся опять.

Крыть этот аргумент, наверное, было чем, но мне не особо хотелось, а потому развивать диалог не стал, предоставив Иоганну и Киану договариваться.