— Зажги факел блин, ни черта же не видно, — тихо пробормотал позади неё Айр, ему тоже становилось не по себе.

Вскоре разгоревшееся пламя факела отбросило мрак. Лана держала его перед собой, освещая холодную, покрытую склизким зелёным лишайником лестницу. Они шли молча, ещё три витка спустя спуск вывел их в длинный коридор, с двух сторон огороженный ржавыми прутьями. Факел выхватывал из тьмы смутные белые силуэты, оковы, оскаленные черепа и металл цепей. Свободной рукой Лана вцепилась себе в грудь, пытаясь справиться с болью, пронзающей её с каждым шагом. Это место буквально гудело отголосками чужих страданий, столь чудовищных, что даже спустя годы они всё ещё продолжали жить в этом месте воплями жертв.

Айр нахмурился — тело подруги внезапно отбросило две тени от пляшущих огней факела. Лана остановилась, замерла, едва дыша, а потом воздух прорезало низкое, горловое рычание. Девушка сделала вперёд шаг, и на мгновение реальность в глазах следующего за ней рыцаря раскололась.

Языки факельного огня уступили тёмному пламени вспыхнувших за спиной сребровласки аметистовых крыльев, сплетённых из страсти и тени. Сотни душ, заключённых в бренных останках за клетями из ржавой стали, заголосили от бессильного ужаса. Они были здесь долго, столь долго, что понятие времени растворилось, как и разум — остался лишь пожирающий страх и вечная мука. Она питала Ненависть, давала ему новые силы, а несчастные, смертные души были не больше чем его поле, вспаханное и засеянное Свежевателями.

Ещё один шаг. Выплыв вслед за девушкой из слоя кошмара, Айр хрипло втянул воздух. Он напряжённо молчал, пристально глядя в спину любимой. Парень уже достаточно раз бывал на «той стороне», чтобы понимать, что они сейчас находятся в междумирье — на стыке реальности и изнанки, порождённой кошмарными муками тех, кто здесь окончил свой путь.

Лана дрожала, словно осиновый лист, её глаза пылали дьявольским светом. Сражаясь между болью и наслаждением, она вцепилась удлинёнными клыками в собственную губу и пила сладкую кровь. Вскинув руку, Лотаринг хотел опустить её на плечо Ланы, но та ускользнула вперёд, и его кисть обожгло пламя.

Хищное, жадное и горячее, оно заполняло всё вокруг, пылало в клетях, облизывало старые кости, рвало связи, плавило своим жаром оковы. Души метались и стягивались к ней. Лана подняла вверх правую руку, которую венчали острые, длинные когти из живого аметиста. Айр сейчас не видел её лица, скрытого за длинными платиновыми волосами, но чувствовал, что на нём возникла улыбка. Потянувшись к сомну духов, она вдохнула их аромат, облизнулась с видом опытного гурмана, а потом потянула к себе первую же сущность, оказавшуюся неподалеку.

— Нет, — сквозь вихри страсти, голод, жажду и неистовое наслаждение донёсся до её разума скучный, ледяной голос Ланнарда, — наш долг — их освободить, а не питать твоё сердце!

— ТВОЙ долг, — скрипнув выросшими клыками, мысленно прохрипела блондинка. — Ведь за этим ты сюда и пришёл в первый раз. Ты услышал их вопли, их плач — это твой долг, экзарх. Но я... — вскинув руку, Лана потянулась к проплывающей мимо душе. Когти прошли сквозь призрачную плоть. Искривлённое мукой женское лицо показалось ей смутно знакомым, оно напоминало спасенную отсюда Сэру. Крепкие, холодные пальцы схватили Лану за сердце.

— Ты. Даруешь. Им. Свободу, — отчеканил внутри Белый Барон, — или, клянусь Девой и Воином, я нас уничтожу прямо сейчас!

Лану бросило на колени, её длинные крылья разбежались сотнями тонких теней, юркнувших в сколы стен. Вцепившись когтями в камень, она опять зарычала. Ланнард давил всё сильнее, его Воля текла, словно бесцветный яд, в её крови. Но хуже всего было то, что он был прав. Лана это понимала, как и то, что инстинкты, желания, страсть — сейчас ведут её в бездну. И, вопреки собственной природе, протянув руку, стала проводником силы, пришедшей из-за пределов жизни и смерти.

Всё это не заняло даже мгновения. Айр успел только вздрогнуть и потянулся, чтобы помочь ей встать, как им обоим на плечи опустилось немыслимое давление чуждого, нечеловеческого внимания, что они привлекли. Словно высоко над головой, сквозь толщу камня, распахнулись врата, а за ними был пустой, безжизненный Взгляд без смотрящего. В нём не было ничего человеческого — ни тёмных желаний, ни высоких стремлений. Лишь цель, вечный долг, оковы служения идеалу.

Лана поднялась и взмахнула рукой, вырывая окружающие души из плена. Их стенания стихли в немом благоговении. Они отправлялись туда, в пустоту, за границы, наполненной муками жизни. Но прежде чем вечность сомкнула объятия, их похитили когти смерти и последующего перерождения.

Стальные пальцы сжимающие грудь наконец-то разжались, принося облегчение, а усталый голос внутри произнёс:

— Это отныне НАШ долг. Ведь это правильно, понимаешь? Таких страданий не заслужил никто.

Вынырнув в реальность, Лана едва смогла отвести взгляд от опустевших останков несчастных, прикованных к камню в неестественных позах. Сделав пару шагов вперёд, она снова рухнула на колени. Её голова разрывалась от обречённого отчаяния, смертельного ужаса и сломленной покорности. Сознание услужливо дорисовывало омерзительные картины, полные криков, хохота насильников, плача и стонов.