— Гуассаны, значит, тебе подавай… Ты когда вторые ворота открывать собираешься? Ерундой тут страдаешь, время теряешь, — фыркнул старик.

— А вот тут, простите, мистер манипулятор, вы не правы. Время не теряю, а спасаю. Не хочется в критический момент нестись через половину мира, стирая ноги до задницы.

— Ну-ка, поделись своей мудростью, как, тратя время на смертных, ты собираешься наверстать упущенное время для собственного развития? — проследил за возвращением элементаля старик и стал свидетелем его «подзарядки».

Как только закончил с этим, сразу приступил к созданию следующего, пеленая ветер в лоскуты духовной силы.

— А вот так. Знаешь, из чего я свою силу черпаю?

— Из духов, — уверенно заявил он.

— Неправильно, — хмыкнул я. — Неуд. Готовься к пересдаче. А знаешь, не надо. Откуда ты свою силу черпаешь, я тоже не знаю. И нос свой не сую. И ты в мою сторону так сильно носом своим старческим не лезь.

В общем, если я облажаюсь сейчас со смертными, я облажаюсь позже и с Геррой. Я не идеальный, не всесокрушающий, и у меня есть свои слабые стороны. Например, человечность. Если я изменю себе, своей вере, своим чувствам и клятвам, что дал, я не буду Даном. И буду для тебя бесполезен. Пока в моём доме бардак, я не уйду из него. Даже за порог не выйду. И, как следствие, не стану тем, кто разберётся с бардаком в вашем божественном огороде.

— Ты о Перекрёстке?

— Скорее о тех божественных ушлёпках, что между Перекрёстком и подворьем шастают. Так что дай я закончу то, что начал, чтобы моя душа была спокойна. И тогда можешь не переживать за свой мир.

— Ясно… Значит, гармония…

Я пожал плечами, не подтверждая и не опровергая его слова.

— Редкое направление божественной силы. Баланс, гармония, равновесие… Мир духовный, мир смертный, мир божественный… И всех их объединяет мир магии.

— Слышал ли ты о концепции песочных часов?

— Слышал ли я о ней? Да я один из тех, кто её по множеству миров распространил! В молодости…

— Ну вот и хорошо. Те, кто стремится стать частью божественного, так или иначе направляются в одну из частей этих вечных песочных часов, что вращаются и приносят жизнь и смерть. Ты, как и златомордый, как и Герра, черпаешь свою божественность в одной из переполненных частей этих часов. Находишь возможность и становишься тем, кто возносится над миром смертных. А моё место — в середине. В самой узкой точке. Мне нельзя идти ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз. Это моя сила. И это мой путь.

— Дом Вечных… Те, кто стоит на перепутье и наблюдает за жизнью и смертью. Неподвластные времени.

— Но подвластные смерти. Правда, черпающие свои силы из неё при жизни…

Мир может бесконечно долго вращаться, изменяться, умирать и возрождаться, и я должен оставаться в этой точке и целую вечность стараться его сбалансировать.

— Вот только это невозможно. Это подобно старой легенде о Сизифе, камне и горе.

— Тоже слышал её? Да, я — как тот мужик, что вечно катит камень в гору. Это и есть мой путь. Больше мне добавить нечего. И так поделился слишком уж многим.

Старик присел прямо на резиновое покрытие стадиона и упёрся подбородком в кулак.

— Ты правильно сделал, что поделился со мной этим. Теперь мне ясно чуть больше. Но и вопросы появились… Если ваш путь такой… То как вы допустили гибель своего мира?

— Один из талантов патриарха Дома Вечных — понимать, когда есть возможность привести всё к балансу, а когда этих шансов уже нет и энтропия неизбежна.

Наш мир родил слишком много «богов» и угроз, что проявили себя спустя тысячи лет. Баланс скатился к чёрту в бездну… Мы пытались исправить то, что было неизбежно, но смогли только замедлить разрушение мира. И за это заплатили очень высокую цену — многие из нас лишились сил, лишились жизни.

Когда я осознал себя ребёнком и понял, для чего рождён, мир уже был обречён. Когда я смог вырасти, выжить и обрести силу, я направил её на спасение людей, нашего наследия и наших знаний. А мир… Спасать там уже было нечего.

— Даже если бы ты открыл все семь врат, не смог бы ничего изменить? — слегка удивлённо произнёс старик.

— Да… — Я на миг задумался и продолжил: — Я уже могу открыть вторые врата. Но это точка невозврата… Я сделаю это, когда наступит подходящее время. А пока дай закончить последний подарок людям этого мира. Они не плохие ведь… Просто неопытные. Не знают о других мирах и не сталкивались с такими, как ты.

Старик огляделся, внимательно рассматривая множество духов.

— А воскрешение такого числа духов не нарушит баланс?

— Чтобы стольких воскресить, убить нужно в несколько сотен раз больше.

— Так тебя ведь не устраивает сила смерти, — удивился старик.

— Иногда после смерти остаются души. В этом мире их много. В других — ещё больше. Эти духи… Среди них практически нет никого из древних времён. Одно-два поколения. Они готовы к реваншу. А те духи, что сотни и тысячи лет ждут своего часа, обычно плевать хотели на жизнь. Они мечтают лишь о свободе. Одним я дам свободу, а других посажу в клетку из элементаля. По их собственному желанию. Это и есть баланс.