Голова закружилась от потока поступающей информации, хотя я и лежала на спине и практически не шевелилась…

— Поднимайся, Леля, позавтракаем и мужчины начнут собирать шатры, — принялась разливать напиток по деревянным кружкам, чтобы он немного остыл. — Похлёбка знатная и сытная вышла. Самое то в дорогу.

На самом деле женщина оказалась совсем не старушкой, как решила в первые минуты своего появления в этом мире, а вполне ещё бодрой женщиной лет пятидесяти. Просто свет лёг таким образом, что значительно добавил ей лет. Небольшого роста и немного щуплая. Тёмные, почти чёрные, глаза окинули меня внимательным взглядом, а губы поджались в недовольстве.

— Адна, я сначала сбегаю к реке умыться, а потом уже буду завтракать, — шустро поднялась с каких-то нар, покрытых шкурой. — Я быстро.

Спала в одежде, поэтому осталось только накинуть меховую куртку, обуться и отправляться приводить себя в порядок. Волосы собрала в тугую косу, обратив внимание, что по цвету они точно такие же как мои собственные только более густые и длинные. Оценить свой внешний вид пока не могла, но уже знала что мы чем-то похожи с девушками в которых я перемещаюсь. Особенно формой и цветом глаз. Думаю, что и в этот раз моё отражение мало чем будет выделяться — всё те же зелёные глаза, прямой нос, чуть пухлые губы и тёмные волосы.

Откинула полог шатра будто бы привычным движением и вышла наружу. Покрытие оказалось не шкурой, а пропитанным чем-то полотном. В голове была каша из разной информации и пока её не получалось упорядочить.

Свежо. Весна. Сделала глубокий вдох настолько вкусного воздуха, что хотелось его вдыхать и вдыхать без остановки или выдоха. Над головой шумели величественные сосны и ели, а чуть в стороне от шатра бежала быстрая горная речка. К ней то я и направилась, аккуратно ступая по камням. Холодная вода помогла немного упорядочить мысли…

Проснулась я рядом с Адной, которая была родной сестрой матери Лели, а заодно и своеобразной ведуньей кнода — поселения из шести десятков дворов посреди дремучего леса. Женщина она мудрая и проницательная. Чего только стоил её взгляд брошенный на меня, который будто бы проникал в самую душу. Не удивлюсь, если она уже знает что в теле её племянницы совершенно другой человек. Только пока не понятно, чем мне это грозит и почему она ни как на это не отреагировала. Хотя, может я ошибаюсь или пока чего-то не понимаю? Не всегда то что мы видим является таковым на самом деле. Возможно, я просто надумала себе того чего нет.

В этот раз у девушки был жених. Высокий, ясноокий синеглазый юноша с копной тёмно-каштановых чуть вьющихся волос. Статный и широкоплечий красавец, как и большинство юношей в кноде. Только не понятно, что Леля нашла в этом парне? Характер у него вспыльчивый да и сам слишком нетерпелив, старается подмять под себя каждого. Семья вроде у Уэнов большая, крепкая и дружная, но мать частенько глаза прячет от стыда за сыновей.

Родители не больно то рады выбору дочери. Велтор и Рона Мод хотели бы для дочери более спокойного, терпеливого и уравновешенного супруга. Выбор в кноде достойных парней большой. Чего Леля за первого попавшегося уцепилась?

— Не торопись, дочка, а получше присмотрись к парню, — настаивала мама. — Тебе с ним век жить и детишек растить. Посмотри как отец Сохта к его матери относиться и делай выводы.

— Мам, я так в девках останусь, — возмущалась девушка. — К тому же по сердцу он мне пришёлся.

«Любовь зла», — крутилось в голове после этих воспоминаний Лели. Сама бы я на такого даже не взглянула.

— Лелька, на этот счёт даже не переживай, — успокаивал её отец, посматривая на дочь с отеческой любовью. — Более достойные семьи не против будут принять тебя в свою семью. Не торопись только.

Как у старшей дочери были у неё не только обязанности, но и определённые привилегии. Поэтому девушка могла выбирать мужа, хотя одобрение родителей требовалось обязательно.

Основу родного для Лели кнода составляют охотники и собиратели, хотя огородики и хозяйство было практически у всех семей. Люди живут в основном дружно и по местным меркам достаточно зажиточно. Поселение практически полностью обеспечивает себя всем необходимым за исключением отдельных товаров.

Шкуры, дичь и другие дары леса высоко ценились, так как доступны были не всем. Обширные охотничьи угодья являлись собственностью кнода, поэтому использовались бережно и рационально. Никто не смел ходить в лес в период появления молодняка, нельзя было бить беременных самок и сеголеток — животным давали время окрепнуть и созреть. Заботились о сохранении численности, особенно промысловых видов. Во время суровой зимы подкармливали сеном и зерном не только травоядных, но и хищников за счёт домашней скотины. Последнее особенно удивило, хотя таким образом они сохраняли своеобразное равновесие в природе.

Кровь, потроха, кости и кишки в пищу жители всё равно не употребляли, поэтому они собирались и формовались в небольшие брикеты. Их уносились подальше от поселения на подкормку ласкам, куницам, норкам, соболям, росомахам и рысям. Большую часть «гостинцев» крепили повыше на деревья для мелкого пушного зверя, но перепадало кормов так же лисам, енотовидным собакам и волкам. Последних периодически отстреливали, регулируя численность, чтобы не уничтожали подчистую важных для кнода копытных животных.