— Ты разрешаешь мне остаться у тебя? — спросила она, развернувшись, её брови нахмурились. — Почему?

Бл*дь, если бы я знал.

— Потому что тебе нужно встать на ноги, детка. Может быть, я не белый и пушистый, но я не какой-нибудь придурок , который выставит женщину на улицу, когда ей больше некуда пойти. Ты можешь свободно пользоваться моей гостевой комнатой, пока мы не разберёмся со всем твоим дерьмом.

— Это правда, мило, но…

— Проглоти свою гордость и прими помощь. Это не значит, что ты слабая.

— Я и не думаю, что слабая, — сказала она, ощетинившись. Рия выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на меня, подняв вверх подбородок.

Я почувствовал, как приподнимаются кончики моих губ, наслаждаясь её решимостью больше, чем печалью.

— Ладно, хорошо. Это не делает тебя менее независимой, — предположил я. — Так что хватай то, что тебе нужно, и пошли отсюда.

Она слегка закатила глаза и повернулась к своим коробкам. Рия перебирала и группировала вещи в две коробки приличных размеров.

— Я могла бы сейчас обойтись без твоего жужжания, — сорвалась она, когда я уже наполовину спел «Independent Woman»[8].

— Эй, я всего лишь пытаюсь поднять боевой дух, — сказал я, забирая у неё коробку, когда она посмотрела на меня острым взглядом поверх плеча и направилась к лестнице.

И будь я проклят, если этот взгляд не послал искру желания в мою кровь, поскольку я очень старался не смотреть на её задницу , когда девушка поднималась по лестнице.

Она была клиентом.

И не будем об этом.

Дело закрыто.

Или, по крайней мере, пока настоящее дело не будет закрыто.

Глава 6

Рия — 24 часа

После перевозки моих вещей, Сойер высадил меня у квартиры с предложением остаться внутри или побыть в офисе с его людьми, пока он не вернётся.

Обычно я ненавижу подобные указания, но факт остаётся фактом: мне больше некуда податься. Поэтому я заварила себе кофе и выложила все свои вещи из коробок на кухонной стойке, сортируя их по кучкам.

Я могла бы сказать, как же хорошо ощущать, что мои вещи вернулись «после столь долгой разлуки», но для меня это не было так долго. Это было одним днём. День по моему времени, но весь остальной мир прожил на год больше меня. Мои вещи были на складе хранения. Мой банковский счёт был вне досягаемости. Я была полностью и совершенно зависима от мужчины, которого я едва знала, который в равной степени интриговал и раздражал меня.

Это не из-за того, что он не был хорошим человеком — он был. Фактически, он лучше большинства мужчин, которых я встречала. Он приютил меня в своём доме на неопределённое время. Сойер сказал мне чувствовать себя, как дома. Он помог мне забрать мои вещи и пытается разобраться в моей загадке.

Не прося ничего взамен.

Ну, в конечном счёте, полагаю, я должна буду заплатить ему за всё, но всё же.

И что с того, что временами он бывает слегка некорректным и немного чёрствым? Это не делает его менее хорошим.

Но о чём я говорила, так это то, что порой он улыбается совершенно не к месту.

Он напевал эту чертову песню 90-х о сильных женщинах, в то время как я была обеспокоена. Я даже не была уверена, пытался ли он поднять мне настроение или же провоцировал меня.

— Открывай, всезнайка, — голос Брока донёсся из-за двери, заставив меня нерешительно сделать шаг назад. Мне сказали оставаться в квартире или в офисе, но меня не предупреждали, кого можно впускать в квартиру. Когда я немедленно не открыла дверь, он позвал снова. — Давай, Рия. Обещаю не убивать тебя ужасающими способами.

— Это едва ли успокаивает, — отозвалась я, немного улыбаясь, несмотря на моё колотящееся сердце.

— Послушай, Слим решил использовать кресло Сойера в качестве жевательной игрушки, поэтому надо было вывести его из офиса, пока он не нанёс ещё больший ущерб.

Как будто в подтверждение, Слим издал громкий скулёж.

После чего я пересекла комнату и открыла дверь, слегка запоздало понимая, что если он уже открыл предыдущую дверь, то ему надо было ввести код. И, ну, если он знал код от первой двери, то вероятнее всего он так же знал код и от внутренней двери. Поэтому его стук в дверь — был простой вежливостью.

Открыв дверь, я встретила Брока, у которого был несчастный вид, и самодовольного Слима. Как только дверь открылась, Слим влетел внутрь.