Видео продолжало проигрываться, и я был не в силах отвести взгляд от тела Рии, лежащего лицом вниз, наклон тела был такой, что было понятно, что ей явно было неудобно. Затем я наблюдал, как она медленно приходила в себя, лёжа там, моргая целую минуту, смотря в небо, слишком дезориентированная, чтобы начать паниковать. Затем её голова повернулась, и она посмотрела на здание.

Я бы хотел сказать , что тогда она подскочила, но нет. Рия двигалась так, будто всё болело, как будто каждое движение требовало усилий.

И тогда я вспомнил, как она рассказывала, что всё болело, и она чувствовала слабость. Полагаю, это объясняет, почему её движения так похожи на движения зомби.

Сначала она приняла сидячее положение, её взгляд долго оставался на мусорном баке, вероятно подумав так же, как и я, — что её выбросили здесь, как мусор. Эта мысль не могла остаться незамеченной, даже будучи дезориентированной и напуганной.

Так же медленно она поднялась на ноги, отряхивая брюки , постоянная привычка любого, кто поднимается с земли, но опять же, движения были медленными. Так же как и её пару шагов в направлении ресторана «Семейный», вероятно думая пойти туда за помощью. Но потом она посмотрела на парковку и её плечи поникли.

Там было пусто и ей пришлось вскарабкаться на крутой склон по направлению к городу, куда, как я знаю, далее она направилась в полицейский участок. Я наблюдаю, как появился обзор с другой камеры, вероятно Баррет что-то всё же сделал — собрал картинки вместе. И я смотрю за её, очевидно, болезненным восхождением на склон, ей пришлось остановиться несколько раз. К тому моменту, как она достигла вершины, она остановилась, упала на колени и обхватила голову руками на долгую секунду.

Прямо тогда мне захотелось оторвать хер у того ублюдка, который оставил её такой — в одиночестве, напуганной, сбитой с толку, с болью.

Но Рия, будучи сильной женщиной, я знаю, она такая, медленно поднялась на ноги, подняла подбородок и продолжила идти.

Прямо из нашего поля зрения.

— Дыши, — сказал Баррет, привлекая моё внимание. — И разожми эти кулаки , — он был прав, я сжал их так сильно, что костяшки побелели. — Я был зол так же, как ты, когда увидел это, но это нас никуда не приведёт.

— Так же, как и это дерьмо, — прорычал я, махнув рукой, когда на камере стали появляться люди, приезжающие в «Семейный ».

— Я так же думал, пока не заметил кое-что …

— Выкладывай. Сейчас у меня проблемы с терпением.

— Смотри, — сказал он, обойдя вокруг стола, чтобы взглянуть на экран, перематывая видео до тех пор, пока не поймал место, где фургон только начал отъезжать, затем поставил на паузу.

— Куда мне смотреть?

— Посмотри на бок фургона, — сказал Баррет. Я наклонился поближе, прищурившись, не видя что-либо. — Да, это сложно разглядеть. Дай я просто подкорректирую… — сказал он, нажав пару кнопок, и картинка стала более ясной, более контрастной. И я увидел то же, что и он.

— Что за хрень …

— Это не какой-то типичный фургон. Это рабочий фургон. Там есть идентификационная картинка какой-то компании, которую они постарались прикрыть. Если мы найдём компанию, мы сможем найти водителя. Или, если он был продан, мы сможем найти записи об этом, — он подождал, чувствуя моё разочарование. — Сойер… это что-то. Это может занять ещё несколько дней, но это зацепка, в конце концов. Никто не знает, где её бывший. Никто не преследует Рию. Не всплыло никаких других дел, подобных этому. Это отстойно, но это всё, что у нас есть.

— Думаешь, ты сможешь выяснить это?

— Если не смогу, то я знаю несколько людей, которые смогут. В смысле, это будет стоить …

— Меня не волнует цена. Я хочу, чёрт побери, уже разобраться с этим дерьмом.

— Итак , — произнёс он, двигаясь к своей стороне стола. — Как прошёл её воспроизведённый заново год?

— Я видел много дерьма в своей жизни , но никогда не видел кого-то , кто светится бы подобным образом.

— Это к чему-то привело, верно?

— Не твоего ума дело.

— Возможно. Но эта реакция сказала мне всё , что я должен знать.

После этих слов он затих , но было какое-то напряжение в его плечах, челюсти, что подсказало мне, что он хотел сказать что-то ещё.

— Говори уже.

— Не просри всё это, — просто сказал он. — Ты мой брат и я знаю, мы должны быть на одной стороне, но эта женщина нуждается в ком-то, кто не собирается просто потрахать и устать от неё , или просто не сможет вытащить голову из своей задницы. И, брат, твоя голова довольно прочно застряла там.