– И много вас... понимателей?
– спрашиваю я скорее по инерции и как-то разом чувствую усталость.

– Не знаю, - говорит Пониматель.
– Тех понимателей, чья звездочка еще не взошла, знать не дано никому. Но многих из ушедших могу назвать: Рублев, Моцарт, Экзюпери... Есть и другие, незнаменитые. Мать Шурика, например.

– И к каждому из них приходили зеленые человечки?

Надо бы замолчать, перевести разговор на другое, но я... Прости меня, Толя!

– Все проще. Помнишь, мать Шурика исчезла перед самым концом? Когда пониматель _п_о_н_и_м_а_е_т_, что его звездочка скоро взойдет, он ищет себе преемника. Зеленые человечки лишь запустили машину, а дальше уже крутят люди.

– И тебя в пониматели тоже завербовал человек?

– Да, это случилось в сорок шестом. Мне было пятнадцать, и я только что потерял родителей. Оуновцы загнали их в дом и подожгли, а меня отшвырнули к плетню: "Смотри и запоминай!" Жить не хотелось. И тут пришел он и сказал, что его звездочка взойдет, когда наступят сумерки, а сумерки уже были близки. Просил, умолял меня - я был единственным, так сказал он, кто годился в преемники. Он был пасечник. И сделал меня понимателем и спас меня...

Он продолжает говорить - страстно, убежденно. А я понимаю (_п_о_н_и_м_а_ю_?), что так же, как он меня сейчас, сорок лет назад убеждал его пасечник. И вдруг я понимаю, что Пониматель не только назначает преемника, но, может быть, сам того не сознавая, отдает долг человеку, выдумавшему для потрясенного горем мальчишки красивую сказку.

– Я согласен, - говорю я.

А рядом лежит в деревянном ящике Толя. Прости меня, Толя! Я оказался плохим товарищем в твоей последней дороге.

– Ты не веришь мне, - огорченно мотает головой Пониматель.
– Что ж, я могу тебе доказать. В свой последний день пониматель способен на все. Тебе, чтобы поверить, нужен аттракцион. Ты получишь его. Хотя я пасечнику поверил на слово...

– Я верю...

– Молчи! Видишь, впереди поворот? Сразу за ним на дорогу выбежит заяц. Смотри внимательно!

Но я - не знаю почему - оборачиваюсь. За нами кавалькада машин: "Жигули" - в них родители Толи, брат и жена с дочкой; "газик" с военным номером; неказистый, покрытый пятнами шпаклевки "Москвич" с мужичком-распорядителем за рулем; машина редактора и "рафик", в котором едут ребята. Лучше бы мне быть там, с ребятами.

– Смотри сюда!
– резко разворачивает меня Пониматель.

Из лесу прямо под колеса автобуса вылетает заяц, чудом выворачивается и несется, счастливый, что остался цел, по бело-коричневой земле к кустарнику на пригорке.

Я, езде не до конца осознав происшедшее, смотрю на Понимателя.

– А теперь спрашивай, спрашивай!
– говорит он.

И я, запинаясь, задаю дурацкий вопрос:

– Зайца ты... заставил?

– Нет. Я просто _п_о_н_я_л_, что он выскочит.

– Почему ты выбрал меня?

– Потому что это необходимо тебе.

– Я не сгожусь...

– Сгодишься.

– Ты забыл, как сказал мне об этом впервые? Ты сам сомневался...

– Я не сомневался. Но понимателем должен был стать Толя.
– Пониматель улыбается...
– Сказать, о чем ты сейчас подумал?

– О чем?

– Тебе сделалось неприятно, что я держал тебя в дублерах.

– Ну почему же...

Пониматель улыбается.

Жутко, когда в тебе чувствуют то, в чем ты даже себе не хочешь признаться.

– Ты читаешь мои мысли?

– Да.

– Так было всегда?

– Нет, только сегодня. Время мое истекло, и я _п_о_н_я_л_ суть вещей.

– Тогда - ты бог.

– Я не бог и даже не ясновидящий. Я всего лишь _п_о_н_и_м_а_ю вероятность событий, и чем ближе подхожу к концу, тем лучше это делаю.

– Я буду тебе неравноценной заменой. У меня не хватит терпения. Позади едет Сын героя. Ты сможешь смотреть спокойно, как он станет юродствовать на могиле?

– Этого не будет.

– Все равно. Знать его подноготную и терпеть? И таких, как он... Зло непобедимо? Ответь!

– Непобедимо добро.

– А зло?

– Все зависит от тебя.

– От меня?

– Именно от тебя. Ты выбрал себе нелегкую судьбу.

– За меня выбрал ты.

– Не будем спорить. Все _п_о_й_м_е_ш_ь_ после.

Дорога запетляла вверх. Темные пятна исчезли - всюду снег.

Белый снег. Голубое небо. Бело-голубой мир. Жить да жить...

А рядом в деревянном ящике лежит Толя - совесть редакции.

– Скажи, Пониматель, ты веришь, что это исходит от... нелюдей? Ты же все _п_о_н_я_л_, ты же не можешь не знать...