Статья в уме написана. Серго поднял руку, рассказать учительнице и товарищам приключившуюся с ним в школьные годы историю.

– Закончил? Молодец!
– похвалила Надежда Константиновна.
– Но подождем слушать, пока окончат все.

И вдруг: "Что я! Разве такое можно напечатать в легальной и даже в нелегальной газете! Раскрыть жандармам тайное место и как мы действуем? Эх я! Увлекся воспоминаниями юности".

"Пригорюнился добрый молодец, - заметила Надежда Константиновна. Видно, что-то не ладится".

А Серго порылся в памяти и припомнил случай беспощадной эксплуатации рабочих.

Ох, как много повстречалось ему таких случаев, когда юношей вел пропаганду в железнодорожных мастерских.

Старшие хвалили: "Справляется с делом. Растет".

...Сегодня урок Надежды Константиновны затянулся. Велено сочинить заметку? Сочинили. Никто не желал отмолчаться. Едва ли не по каждому ответу дискуссия.

"Умная публика, - слушая устные газетные выступления и споры, думала Надежда Константиновна.
– Действительно, передовой отряд рабочего класса. Не зря Ильич верит в вас и надеется".

Пока до самого обеда в классе на Гран-рю длились занятия, привычные болельщики школы Андрэ и Жюстен на этот раз отсутствовали. У них действовала своя школа, в которой Андрэ ответственно исполнял роль учителя.

Упрямый малец Жюстен! Твердо вознамерился научиться говорить по-русски: "Писать погодим, после когда-нибудь выучусь, а сейчас давай разговаривать".

– Итак, повторяй, - размеренно, как подобает учителю, произносит Андрэ: - Мой отец - рабочий.

Не так-то легко произнести фразу на чужом языке. Жюстен коверкает слова, путает ударения, произношение ужасно, будто рот набит кашей.

Наконец осилено.

– Правильно. Пять. Что еще хочешь сказать?

– Я тоже буду рабочим, - говорит по-французски Жюстен.

Андрэ переводит.

– Повторяй.

Туговато движется дело. Тем более что урок ведется не в классе. Ученик не сидит за партой. Ученик прибирает комнатенку, подметает пол, варит макаронный суп, моет посуду. Андрэ помогает товарищу, тем временем оба твердят: "Мой отец - рабочий. Я тоже буду рабочим".

– Выучено. Пять. Следуем дальше. Что хочешь сказать?

– Франция очень хороша.

– Правильно, согласен. Пять. Теперь повтори: Россия тоже очень хороша!
– диктует Андрей, а про себя: "Россия во сто раз лучше".

Андрюша не хочет обижать Жюстена, поэтому про Россию бормочет вполголоса. Тот еще не так хорошо освоил чужой язык, чтобы понять без перевода.

– Новая тема, - объявляет Андрей.
– Я люблю книгу...

Многоточие, пауза. Во-первых, потому, что у Жюстена нет любимой книги, вообще в доме нет книг. Вообще во всем селении редко-редко у кого есть две-три книги. Мэр обещал приобрести для школы небольшую библиотечку, но пока что-то медлит.

Пауза наступила и по другой причине: со двора в дом впорхнула Зина Мазанова. Она не ходит, не бегает - порхает, как стрекоза. Ее и зовут Стрекозой - тоненькая, легкая, быстрая.

– Бонжур, - кивает Жюстену.
– Ты не знаешь, где соседи?
– спрашивает, имея в виду семью Владимира Ильича, главным образом бабушку Елизавету Васильевну, чтобы помочь по хозяйству, о чем-то потолковать.

– Здгастуй, - по-русски, картавя на французский манер, отвечает Жюстен.

Встречая Стрекозу, он испытывает новое, никогда раньше не испытанное чувство - стеснение, чуть не страх и какое-то непонятное, почти жутковатое замирание сердца. Ему не хочется задирать Зину Мазанову, как часто мальчишки Лонжюмо задирают девчонок, если какая-то кому-то понравится. Задирание - у них род любезности, нечто вроде ухаживания. Жюстену хочется смотреть на Стрекозу - и ничего больше. И все. Однако надо хоть что-то сказать, иначе прослывешь дураком, подумает: вот пень!

– Твоя мама тоже учительница, учится в русской школе?
– спрашивает Жюстен Стрекозу.

– Нет.

– Значит, учит учителей? По-нашему, значит, профессор.

– Нет.

– Что нет? Что же она делает?

– Варит учителям завтраки, обеды...

– А-а, кухарка!
– отчего-то радуется Жюстен.
– У нас в замке есть кухарка и разные слуги, лакеи...

Тут неизвестно почему рассердился Андрэ:

– У нас в школе нет лакеев. Тетя Катя Мазанова, Зинина мама, друг моей мамы.

– Друг твоей мамы, мадам Инессы?
– удивился Жюстен.

– Да! Да!

– Но ведь мадам Инесса преподает в школе, она из дру... другого общества.

– Дурак, дубина!
– ругается Андрэ.

Если б Жюстен знал! Если бы знал, что отец Стрекозы и ее братишки Мишеля, токарь-изобретатель, с молодых лет революционер-большевик, схвачен был жандармами и сослан в жесточайший Туруханский край Сибири, а после бегства из ссылки стал бесстрашным воином революции 1905 года!

Революция побеждена. Расплата ждет большевика - виселица. Товарищи помогли бежать за границу. Помогли семье скрыться от сыщиков и полицейских. И вот Екатерина Ивановна Мазанова с детьми в Париже. Тут встреча с Инессой Арманд. Живут на одной квартире. Сдружились. С Надеждой Константиновной встретились и сдружились раньше, в России.