Джон Томас расплылся в ухмылке.

— Мы так и сделали. Если бы ты их видел, а еще лучше понюхал перед этим!

Полицейский усмехнулся и покачал головой. — Счастливо оставаться, — махнул он рукой на прощание.

Джон Томас смотрел фургону вслед, пока красные габаритные огни не исчезли из виду, затем пошел к своей машине. Он собирался проверить, как там Сэм.

— Шериф! К телефону! — крикнула Кэрол Энн. Развернувшись на полпути, он вернулся в кабинет и поднял трубку.

— Шериф Найт.

— А. Привет, ковбой, как дела? — раздался голос Майка Пуласки.

— Пуласки?

— Он самый, — откликнулся тот, не в силах скрыть оживления в голосе. — У меня для тебя есть кое-какие новости. Возможно, это не ахти что, но, несомненно, новый след.

Джон Томас выпрямился. Хорошие новости ему могут пригодиться. — Давай выкладывай.

— Кажется, последней, кого видели около квартиры мисс Карлайл перед взрывом, была уборщица.

Джон Томас вздохнул. От такой новости толку мало. Пуласки усмехнулся. Он услышал его вздох.

— Не бросай трубку, дай мне закончить, — попросил он. — Дай рассказать до конца. Дело в том, что в доме, где расположена квартира Саманты, живут люди среднего и невысокого достатка. Мы опросили всех до единого. Никто в тот день и даже в другие дни не нанимал приходящую уборщицу. Единственная, кого мы не сумели опросить, — это Саманта Карлайл. Я рассудил, что женщина, которая боится даже собственной тени, вряд ли станет нанимать незнакомого человека, чтобы тот приходил к ней в дом.

Лицо Джона Томаса потемнело.

— Ты хочешь сказать, что есть вероятность того, что наш убийца может оказаться женщиной?

— А ты как считаешь?

— Черт!

Пуласки ухмыльнулся.

— Вот и я так думаю.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил Джон Томас. — Мне надо сделать кое-что важное, не терпящее отлагательства. Если узнаешь что-нибудь еще, дай знать. И еще, Пуласки… спасибо.

Пуласки снова ухмыльнулся.

— Не стоит благодарности. К тому же я перед ней в долгу. Надеюсь, что оказался полезным.

— Я тоже надеюсь, дружище. Я тоже, — задумчиво проговорил Джон Томас и повесил; трубку. Но тут же схватил ее опять и набрал номер своей квартиры. Послышались длинные гудки. Никто не отвечал.

— Вот черт! — выругался он и посмотрел на часы. Время приближалось к полудню. Саманта, наверное, выехала из Раска за покупками или пошла куда-нибудь перекусить. Она ненавидела есть в одиночестве и скорее всего решила, что сегодня он будет занят.

На всякий случай надо будет заехать к ней по пути на ферму. Ему почему-то захотелось еще разок просмотреть послания убийцы, которые получала Саманта.

Джону Томасу не потребовалось много времени, чтобы добраться до квартиры. Его джип стоял на своем месте: там же, где был, когда он уходил на работу. Или Сэм ушла в город пешком, или спит у себя наверху. Будить ее — только задерживаться.

Срочность ситуации заставила его изменить свое мнение насчет захода в квартиру. Нельзя больше терять времени.

Но когда Джон Томас доехал до фермы, пустая тишина старого дома подействовала на него удручающе. Достав письма и пленки, он почувствовал себя еще хуже. Он начал перечитывать письма под новым углом зрения и понял, что они с таким же успехом могли быть написаны женщиной. Он удивился, как же это не пришло ему в голову раньше. Ни одно из писем не содержало сексуальных угроз или оскорблений в адрес Саманты Карлайл. Но каждое из них источало яд и ненависть. Именно таким образом действовала бы мстящая женщина, в таком же духе была написана и фраза об очищении души через смерть.

При мысли о том, что Сэм может умереть, Джонни подбросило на месте. Он потянулся к телефону. Но, как и прежде, в квартире никто не отвечал, хотя было уже поздно. Все еще вслушиваясь в гудки в трубке, он вдруг, к собственному стыду, вспомнил, что среди тех, кого они проверили в Коттоне и Раске, не было ни одной женщины. Честно говоря, он даже не знал, сколько женщин приехало в город за последнее время.

Не в силах больше выносить унылую пульсацию гудков, он в сердцах бросил трубку на рычаг.

— Проклятие, где же ты, Сэм, черт побери? — Он выбежал из дома, оставив письма лежать на столе. Эта новая информация несла большую опасность для Саманты. Она должна об этом узнать, и узнать немедленно.

Когда Джонни подъехал к графскому дому, его джип по-прежнему стоял на месте. Но, войдя в квартиру, Джонни не обнаружил там Саманты. Мало того, что шериф нервничал, нервозность еще подгоняла его всю дорогу до графского дома: в Джоне Томасе начал закипать гнев.

— Что за дьявольщина! Где же она может быть? — пробормотал он, затем бросился вниз по лестнице так быстро, как только мог. Добежав до машины, он одновременно завел двигатель и схватился за рацию. Когда же ему сообщили, что Саманта не звонила в участок и не сообщала, где находится, тревога шерифа усилилась. Он еще не успел прийти ни к какому определенному решению, когда увидел подъезжающего Монти.