Итальянский министр и британский узурпатор заключали договор о противостоянии ереси: понятно, что дороги судеб этих людей финально пересекались. Нить каждого разматывалась так, чтобы привести к подножия мирового господства - на этом настаивал изначальный смысл. Кроме них, фигурировал некий дикарь, собравший на Днепре неслыханную орду, мореплаватель, основавший первые банки и отстроивший на Гибралтаре богатейший город земли, мистик из рыбацкой деревни, навсегда переехавший в столицы, нашедший учителей, прочитавший книги и основавший Орден мертвой головы - жесточайшую паутину, взявшую Европу под присмотр лунопоклонников, прирожденных эзотериков и монахов-убийц. Все шли в одну сторону.

Ересиарх договорился с Магистром. Лунопоклонники и новосектанты делили на двоих человечество, проведя по меридиану магическую черту. Магистр отдавал ему знания и делился Сетью, Ересиарх принимал мертвоголовых в лоно своей веры, предлагая им посты и дарую поддержку в сто тысяч копий. Они заключили пакт против официальной Церкви, дурной, умирающий, погрязший наверху в догмах, а корнями ушедшей в радости жизни.

Варвары вторглись на просторы Восточной Европы. Дикарь не читал книг, но был намерен вывести своих на берег Атлантики. Министр долго колебался, но выложил деньги: Святейший Круг назвал его главой официальной религии. Он родился средневековым менеджером, умел биться с энтропией и поднимать умирающие структуры. Для борьбы с ересью он опустошил сундуки, но купил заплыв в свои воды кораблей с туманного Альбиона, дабы выжечь заразу в средиземноморских портах. На деньги Ордена Купец отстроил в Гибралтаре свою армаду, посадил на корабли балканских матросов и встретил английскую флотилию. Еретики затопили северян, Скандивав уцелел, попал в плен, бежал.

Проповедники Ересиарха заполонили леса Восточной Европы. Но Орда, как ей и положено, отвергла потусторонние заигрывания: Дикарь не видел резона отказываться от старой веры. Но нашел выгоду, когда Министр предложил ему бесплатное оружие, военный союз и причисление к лику святых многовековой Церкви Благого Колеса. Языческие пляски закончились, но часть воинов предпочла своему вождю родных идолов - возник заговор. Староверов прибили гвоздями к деревьям, но уцелевшие расщепили Орду надвое и Дикарь потерял треть солдат.

Министр работал над сводом законов, выжигающих гнилье из старой религии. Эзотерический Магистр поднял восстания в трех городах, передал их под прямую протекцию Ордена и нашпиговал Италию адептами Луны: по своей традиции он наносил удар сразу в сердце. Армия Ерисиарха победно вошла в Малую Азию, смяла пять маленьких государств и отдала их под власть Империи Святого Духа. Купец стал единоличным собственником Средиземного моря, славясь лучшим в истории флотом. Владелец гибралтарского рая увлекся пиратством, обложил данью порты и всерьез грозил Министру морским нашествием. Африканские колонии отошли ему целиком, Италия с трудом противостояла десантам. Скандинав вернулся на Альбион, набрал из невозмутимых крестьян когорты копьеносцев и лучников, переправил силу на материк и начал неумолимое движение к Гибралтару: по пути он громил еретические провинции, а награбленное жертвовал монастырям, сохранившим в хаосе преданность Благому Колесу.

Министр свирепыми налогами выжимал из народа деньги на очередную идею. В отчаянии он арестовал наугад десяток баронов, обвинил в лунном культе, казнил, на изъятое имущество сотворил закованную в железо конницу. Воины поскакали на восток, восстанавливая в звании прежних епископов и готовя Ерисиарху удар в открытую спину. Тот увяз в Турции, тщетно отбиваясь от языческих партизан...

16

– Ну почему ты такой глупый?
– вздохнул Понтий Пилат.
– Я на самом деле люблю тебя. Разумеется, я желаю тебе добра. А желать добра в моем понимании означает подарить силу. Только как тебе ее передать?

Понтий вздохнул и исчез в тумане, мелькнув на прощанье заляпанным камуфляжем.

В дверь стучали. Очень осторожно; видимо, костяшками пальцев, а не мокрым вонючим сапогом.

"Какая вежливость", - изумился Смурнов.

Стук да стук, а вот и человек на пороге. Клетчатый неожиданно подал руку. Смурнов вяло пожал крепкую ладонь, завидуя удлиненным пальцам, гладкой коже и замаскированной силе. Легко посмеиваясь, гость опустился в кресло.

– Тянет на разговоры, - признался он.
– Слабость, конечно, но что с ней делать?

– Да я слушаю, - вежливо отозвался Смурнов.

– А что тебе остается?
– говорливый улыбнулся в бессчетный раз. Знаешь, когда-то я ломал голову под проблемой понимания.

– Понимания чего?
– не понял Смурнов.

– Всего, - ответил философичный.
– Понимания одним человеком другого, понимания великих абстрактных истин и мелких частных проблем. Механизм же один - но давай ради наглядности говорить об онтологических истинах.

Самое принципиальное в знании: как вообще можно знать? А самое интересное, что нельзя знать, если тебе передали знание. Допустим, есть книга, которая содержит ответы на все жизненные вопросы. Такой книги нет но есть какие-то книги банальных истин, содержащие часть ответов на часть вопросов. И вот если дать любому человеку Книгу Истины, то любой ее не поймет. Хотя официально, на бытовом уровне принято считать, что поймет - ну как не понять, если слова написаны, а читать, слава богу, любой имеет? А дальше приходим к странному убеждению, - в хорошей философской литературе это есть, но я-то приходил сам!
– убеждению в том, что подлинно живет только тот, кто каждый день умирает и готов умирать. Этот постулат имеет отношение к закону, по которому человеком воспринимается информация. А воспринимается она лишь лишь в особых экзистнциальных точках и состояниях, когда ее возможно принять.

Любая новая информация... давай определимся с тем, что мы называем информацией, поскольку она у нас в особом смысле. Мелкие количественные знания нас не интересуют, мы сейчас говорим о качественных переходах, выводящих на другой уровень сознания, другое мировоззрение, дающее совершенно новый смысл внешнему миру и тем самым переворачивающее мир внутренний. То есть онтологические истины, которые, кстати, отделяют сформированного человека от ребенка или "простого человека", который, собственно, тот же ребенок, раз у него сознание ребенка, сознание без этих простых онтологических истин. Если приглядеться - хорошо видно.