Шрифт:
Клиент, не мешкая, нырнул в черную нору, освещенную факелом. Келли скривился от запаха подгоревшего китового жира, мешавшегося с летучими ароматическими смолами. Патрон, продолжая улыбаться, приладил стеллаж на место. Он повернулся, и Келли увидел, что никакой улыбки уже нет.
– Здравствуйте, Келли, - проговорил патрон угрожающим голосом. Келли встал и учтиво, как этого требовал внутренний этикет, поклонился.
– В чем дело, Келли?
– патрон сел за стол и сосредоточенно выпростал манжеты.
– Я поскользнулся, босс, - хрипло ответил Келли. Он вытер пот, где мог, и проклял все.
– В переносном смысле?
– осведомился патрон.
– Или в прямом? Или в кинематографическом? Это может показаться вам странным, но мне уже известно о вашем промахе. Боги, представьте, вопили, как резаные шакалы: «А Келли промахнулся! А Келли промахнулся!…» Я чуть не провалился от стыда…
Патрон выбежал из кресла и сорвался на крик:
– Что вы себе позволяете, Келли? Как прикажете вас понимать? Еще никогда, никогда наше Агентство… - он поперхнулся, зашелся в приступе кашля и потянулся к стакану с миндальным ликером.
– Никогда… ни разу еще не бывало, чтобы мы… по мелочам случалось, кто без греха, но в крупном, ответственном деле - ни разу! Вы слышите меня, Келли? Какая муха вас укусила?
– Я не знаю, босс, - потупился Келли.
– Все это очень странно. Вы же меня хорошо знаете. На моем счету нет осечек. У меня чувство, будто меня толкали под локоть. Я не понимаю, как такое могло произойти.
Патрон, вспомнив о своем полубожественном статусе, раскинул руки и сделал некий жест, напоминающий помавание крыльями.
– Это нетерпимое положение, Келли. Я вынужден принять меры. Но вы наш лучший сотрудник, и я, конечно, не собираюсь прибегать к откровенно карательным санкциям.
– Он уже настрочил жалобу?
– угрюмо спросил Келли.
– Пока еще нет, - патрон чуть подпрыгнул, имитируя полет, и впорхнул в кресло, которое в ответ мгновенно нагрелось. Анимация закончилась.
– Но мы и не будем ее ждать. Я собираюсь отправить вас в Центр Роста. Мне кажется, что вы не станете противиться.
Келли, не веря своим ушам, уставился на шефа.
– Это на остров? Вы хотите отправить меня на остров, босс?
– Совершенно верно, - улыбнулся тот, и было видно, что он сам очень доволен проявленной милостью.
– Вам все равно туда пора, дорогой Келли. Для вас запланировано карьерное превращение в одного из множества полубогов, через самопознание. Этим вы и займетесь в Центре. Я прекрасно понимаю, мой мальчик, что вы заслуживаете большего, а нынешняя оплошность - случайная гримаса судьбы… впрочем, мы в любом случае проведем служебное расследование. Но это все будет без вас, вы поедете в Центр. Это будет вроде отпуска с одновременным повышением квалификации. Мы вас ценим, мы вам доверяем. Правда, что касается выплат, то вы должны войти в мое положение…
А. Келли, с которым продолжало твориться что-то неладное, хотел восстать, но вместо этого взволнованно прижал руки к груди:
– Забудьте, босс! Я тронут и восхищен… Я не мог и мечтать…
Патрон прищурился. Восторги Келли показались ему ненатуральными.
– Ваш сарказм неуместен. Вы предпочитаете домашний арест?
Келли зажал себе рот руками, изображая смирение. Патрон нахмурился:
– Прекратите паясничать! Теперь мне все окончательно ясно. Вы захворали, мой друг. Вы нуждаетесь в психологической коррекции и отдыхе. Ваши реакции совершенно разболтались, вы не владеете собой. Что за гримасы, что за жесты! Уверен, что на сердце у вас совсем другое… Итак, отправляйтесь в бухгалтерию, возьмите там чек и билет на специальный рейс. Предупреждаю вас, что Центр - международный. И даже сверх того. Там будут всякие, не подведите фирму. Держите себя в руках. Вот вам новые документы, старые оставите у секретаря.
Патрон выдвинул ящик письменного стола и вручил Келли темно-синюю книжечку с гербом. На гербе изображался молодой и мудрый бог паспортной службы, красовавшийся в снопах и колосьях ржи.
– Будьте молодцом, - попросил патрон.
– Центр… я бывал там. Что греха таить! Юность неразумна. Я страдал раздвоением личности, осложненным эксгибиционизмом. И насмотрелся… Арупа там, Рупа - сами увидите.
А. Келли расстроенно переспросил:
– Что, что это такое - Арупа и Рупа?
– Сущности, - строго сказал патрон и отвернулся.
– Вы можете удалиться. Не забудьте поблагодарить богов за все, что они для вас сделали.
Стеллаж отъехал. Келли поклонился спине патрона и шагнул в проем, из которого пахнуло жареным. В секретариате он оставил старый паспорт, в бухгалтерии расписался сперва за чек, а потом - на чеке. Дальше он шел уже по кровавым следам и за углом обнаружил распростертое тело недавнего просителя, в руке которого была зажата квитанция.
Келли вышел на улицу, остановился, достал новый паспорт, раскрыл. Документ был выписан на имя мистера О’Шипки.
«Оракул!
– ахнул Келли и уважительно покачал головой.
– Он знал!»
Глава вторая, в которой противостояние по капризу судьбы оборачивается сотрудничеством
О’Шипки наведался в «Бар». «Баром» назывался трактир Густодрина: грязная забегаловка, выступавшая пятым углом знаменитой площади. От «Бара» разбегались два луча: проспект Мосторемонтников и улица за номером сто сорок девять.
У Густодрина было жарко, как в аду. Плясало пламя, шипела мясная туша.
О’Шипки взгромоздился на высокий табурет, заглянул под стойку и заказал себе «все, как обычно». Из-под стойки вырос мохнатый детина, перетиравший стаканы: сам Густодрин.