— Ты глупа. Тира, — выкрикнула фаворитка. — Эта принцесса — несмышленая девчонка. Он часто будет с ней, пока она не забеременеет, а потом решит, что выполнил свой долг, и не будет больше обращать на нее никакого внимания. Ты считаешь, что, растолстев, она будет казаться ему привлекательной? Да ее раздует, как тыкву. Дочери Моголов предназначены лишь для того, чтобы вынашивать сыновей, и ни для чего больше. Мы — главные женщины в его жизни, а не эта бледнолицая сука!

— Пойду соберу слуг, — объявила Тире Лалита. — Они явятся, и принцесса не узнает, кто из нас выполнил ее приказание. Она будет удовлетворена и успокоится. — Женщина поспешила из гарема.

Самира самодовольно улыбнулась и принялась расчесывать свои длинные волосы гребнем из слоновой кости.

— Самира права, — вступила Лайла, пытаясь убедить Тиру и Нилак. — Она все знает о мужчинах.

— Может быть, и так, а может быть, и нет, — ответила Тира. — Она не сможет предсказать, не вскружит ли принцу голову жена. Гарем предназначен для молодых неженатых мужчин и для старых женатых. Но есть период, когда он вовсе не нужен. Господин взял себе жену и может взять еще трех. Какой ему толк теперь от нас? Мы сможем избежать гнева принцессы, если составим ей приятную компанию и не будем ее злить. Думаю, Самира, просить тебя об этом бесполезно. Так что, дамы, дни наши здесь сочтены. Приготовьтесь. Наша компаньонка из Самарканда рано или поздно нас подставит, и мы снова окажемся на улице.

Лайла и Нилак горестно переглянулись, а Самира лишь рассмеялась словам Тиры и продолжала расчесывать волосы, обмакивая гребень в терпкое мускусное масло. Тира покачала головой. Вот уж чему она будет рада, так это расставанию с Самирой, которая и в раю сумеет посеять рознь.

Слуги удивились, когда их стала собирать женщина из гарема. Этих дам слуги видели нечасто, кроме нескольких рабынь, носивших им еду и время от времени убиравших комнаты. Жизнь слуг была приятной — хозяин почти ничего не требовал от них. Еды было вдоволь, а спали они, где хотели. Большинство проводило время в праздности: рыбачили, грелись на солнце, выращивали в саду для себя фрукты. Дары земли Ямал-хана они продавали, чтобы заработать лишние рупии и купить на них немного красивых вещей и запретное вино.

Ясаман, нетерпеливо постукивая ногой, поджидала их на террасе со стороны озера. Рядом стояли Адали, Рохана и Торамалли. Слуги опустились на колени и коснулись лбами пола террасы, затем сели на пятки и выжидательно взглянули на новую госпожу.

— Кто здесь старший управитель? — раздались первые слова.

— Управитель умер год назад, милостивая принцесса, — ответил кто-то Ясаман.

— А ты кто? — спросила девушка.

— Хасан, повар, милостивая принцесса.

Ясаман заметила полупрозрачную маску, болтающуюся на шее Хасана. Конечно же, он повар. Она поняла бы это раньше, если бы так не разозлилась.

— Поскольку у вас нет старшего управителя, это место немедленно займет управитель из моего дворца. Вот он — Адали. Он всегда говорит от моего имени. Слушайтесь его беспрекословно и быстро. Работа предстоит большая. Вы забыли о своих обязанностях, но я вас в этом не виню, поскольку не было никого, кто бы распоряжался вами. Здесь дом моего господина, и отныне все в нем должно быть в порядке. — Она улыбнулась им и, повернувшись, пошла прочь. Рохана и Торамалли отправились следом.

Адали оглядел взволнованные лица:

— Я служил еще у матери принцессы и ухаживаю за Ясаман Камой Бегум со дня ее рождения. Подкупить меня нельзя. Что было, то было. Сегодня каждый из вас начинает жить заново — такова воля принцессы, хотя, откровенно говоря, я считаю, что госпожа слишком снисходительна к вам. Учтите, я суров и не обладаю ее мягкостью. А теперь за работу. До заката покои принцессы должны быть готовы. Повар Хасан!

— Слушаю, господин управитель, — быстро отозвался тот.

— На ужин госпожа пожелала жареной речной рыбы, цыпленка и, может быть, немного тушеного мяса, приправленного карри. По поводу того, что любит и не любит принц, она поговорит с тобой позже. Сама же она предпочитает простую пищу, фрукты и овощи.

— Понятно, господин управитель!

— Ты, с помощником свободен. А сейчас я опрошу всех остальных. — Адали принялся разбираться с каждым участком хозяйства, пока не остался на террасе один. Тогда с довольной улыбкой евнух поспешил в покои госпожи.

— Сколько ни три, эти комнаты не сделать красивыми, — пожаловалась Ясаман. — Слуги вовсю старались.

— Послать за вашими вещами к вам во дворец? — предложил Адали. — Мебель здесь состарилась и вышла из моды. А через озеро вещи несложно перевезти.

— Стены невыносимы, — сказала принцесса. — Узоры в грязи, камни выкрошились. Потребуются месяцы, чтобы их привести в порядок.

— Повесим ковры и гобелены, — успокоил ее Адали. — А когда здесь станет ваша мебель, госпожа, все вокруг сделается привычным. Где сундуки?

— На террасе, там, где два дня назад их оставили наши люди, — нахмурилась Рохана. — И еще, Адали, здесь нет отдельной ванной для госпожи!

— А где, в таком случае, женская ванная?

— В гареме, — ответила служанка. — Что же делать, Адали? Не может же госпожа мыться в одной ванной с теми существами!