– Наташа! Это Иван. Будь добра, позови Илью.

И скоро услышал его бодрый утренний голос.

– Привет, Иван! Я так и думал, что ты скоро позвонишь. Вчера, наверное, много дел было, раз контрольный звонок не сделал.

– Да, было много, - согласился я.
– Чересчур много. У меня тут дело к тебе. Позвони в банк, только лучше Эдику в филиал. Пусть он перешлет мне часам к десяти сюда в Нижний Новгород тысяч десять. Конечно, долларов. Да, в здешний филиал "Бета-банка". Я тут, понимаешь, вчера растерял свои сбережения. Даже одеться не во что.

Таня тихонько засмеялась.

– Да, - вспомнил я.
– Скажи Эдику, чтобы предупредил "Бета-банк", что деньги заберет доверенное лицо. Записываешь? Соколова Татьяна...

– Андреевна, - подсказала Таня.

– Андреевна, - продиктовал я.
– И очень срочно.

– Что у тебя там опять произошло?
– встревоженно спросил Илья.
– По телефону можешь?

– Лучше потом, при встрече. И не забудь предупредить Эдика о доверенном лице. Я сейчас не могу пока выйти на свет божий.

– У тебя правда все нормально?
– спросил Илья.

– В пределах, в пределах. Так ты не забудь.

– Хорошо, предупрежу.

– Ну и прекрасно. Давай, я жду.

Я положил трубку. Таня засмеялась, уже не сдерживаясь.

– И почему это ты не можешь выйти?

Я погрозил ей пальцем и ухмыльнулся.

– Тебе придется сегодня не только получить деньги, но ещё зайти купить мне шмотки. Ну что, доверенное лицо, можно тебе доверить покупку одежды для мужика?

– Не знаю, не пробовала, - ответила она и вдруг погрустнела.

– Что-нибудь случилось?
– спросил я.
– Мы ведь так и не рассказали друг другу, что с нами произошло. С кого начнем: с тебя или меня?

– С тебя, - тихо сказала Таня.

И мне не понравилось изменение её настроения, но решил не распрашивать: надо будет - скажет.

Я же бодро начал свой рассказ, однако был тут же остановлен.

– Наркотик? Так вот оно что!.. Ты говоришь, что нас накачали наркотиками?

– Конечно. Я даже заехал на Лубянку, чтобы сделать анализ крови.

– Ну и?..

– Однозначно положительная реакция. Наркотик из новых американских разработок. Можно сказать, нам с тобой повезло испытать на себе сверхсекретную наработку бывших врагов.

– Так вот почему...
– сказала она и замолчала.

– Что "почему"?
– спросил я.

– Нет, ничего, продолжай, - попросила Таня.

Я стал рассказывать о том диком сумбуре, в котором пребывал весь вечер в ресторане. Не только вечер, всю ночь. Как нашел себя в Москве. Рассказал о посещении "Белого дома", о предупреждении отойти от нижегородских дел и желании отправить меня на отдых.

– Правда было бы здорово? Сейчас получили бы деньги и махнули бы в Майами, или на Канары. Большие, как дом, волны, серфинг, солнце...

– Ты словно бы меня соблазняешь?

– А ты согласилась бы?

– Когда? Сейчас?

– Ну, может, чуть попозже?

– А вот попозже и соблазняй, - безнадежно махнула она рукой.

– Я ловлю на слове. Однако слушай дальше.

Я продолжал рассказывать о своих свежих ещё похождениях так, как привык это делать всегда: несколько отстраненно и с насмешкой, присутствующей и в словах, и в тоне, но Таня слушала меня так внимательно и с таким, постоянно меняющимся вместе с рассказом лицом, что я незаметно увлекся сам, переживая вместе с ней все то, что случилось со мной. Мне было странно, что она понимала и принимала всерьез не только то, на что я обращал её внимание, но и на вещи, которые я, так до конца и не осознав, старался опускать. Так, неожиданно её заинтересовало упоминание о воронах, последние дни преследующих меня. Я рассказывал:

– Мне, знаешь, везет на ворон. Я уж думаю, не следить ли их за мной приставили; такие, знаешь, маленькие телекамеры на грудь - и лети. Чуть что происходит, так они сразу тут, как тут...

Я замялся, потому что вспомнил свою реакцию при встрече с этими птицами.

– Ты, верно, не все рассказываешь, все это не может быть просто, сказала Таня и помолчала, - совпадением.

И странно, это её замечание впервые заставило меня всерьез обратить внимание на эти, как мне казалось, казусы. Как говорят: если видишь птицу, похожую на утку, которая крякает, как утка, и ходит, как утка, и летает, как утка, то скорее всего перед тобой утка.

Но я не стал акцентировать свое внимание на этих идиотских... конечно, совпадениях, тем более что и кроме ворон было в моем рассказе много... занимательного. Особенно, что касалось морга и обстоятельств моего освобождения.

– Ты из этих покойников сделал лестницу?!
– с дрожью в голосе спросила Таня, и я тут же вновь ощутил страшное дыхание потустороннего морозца, исходящего от твердокаменных ледяных фигур.

Однако, рассказывая, я невольно упорядочивал события, находя в них смысл, который из-за быстрой смены впечатлений ранее ускользал. И кое-что откладывалось в голове, я начинал - ещё очень смутно - видеть (или думал, что вижу) общую картину преступлений. А главное, мне было просто приятно наблюдать, как слушала меня Таня: не упуская ни слова, ни взгляда, ни жеста.