Пожав Филдингу руку, Григорий сказал:

– Петр Пекарь.

Он испытал истинное удовольствие, услышав исполненное горестного изумления "кряк" кагэбэшника (Михаил от экономики радостно хихикнул, вспоминая что-то).

Филдинг тоже обрадовался.

– Правда? Этот парень - настоящий смутьян!

– Да, - согласился Григорий и расслабился, нежась в лучах славы Петра Пекаря.

– Если бы несколько лет назад он вякнул то, что свободно говорит теперь, сразу же отправился бы прямиком в Сибирь, - добавил Филдинг, качая головой.

– Ну, по крайнему меру он бы там имел меня, - заверил американца Григорий. - Если Петр Пекарь простуживает себя, я, от своя сторона, тотчас чихать меня. - Он удивился той легкости, с какой вдруг заговорил по-английски, стоило только начать. Оказывается, тут нет ничего невозможного.

– Я пыталась смотреть здешние телепередачи, - сказала Сьюзан. - Но это просто мучение. На вид - вроде как наши, американские. И новости, и спорт, и игры, но я не понимаю, кто что говорит. Ну а с надписями и вовсе беда, я не знаю даже букв! - воскликнула она, смеясь над собственной беспомощностью.

– Конечно, я видель вашу американскую телевизию, - сказал Григорий. Девушка ему нравилась. Она держалась просто и уверенно. Ему хотелось продолжать разговор, и не важно, насколько это трудно. - В телестанции присваивают трансляцию через спутник. Иногда я вижу новости Си-эн-эн. Вы знаете эту программу?

– О, разумеется, - отвечала Сьюзан. - Кабельная сеть. Должно быть, с вашей точки зрения, это воспринимается совсем иначе.

– Какой позитивизм. - Григорий улыбнулся ей, надеясь, что в английском языке, есть это слово. - Дикторы говорят так уверенно. У нас никто ни во что не уверен со дня Сталин скончаться.

Сьюзан засмеялась, удивилась этому и сказала:

– Это одна из шуток, которые вы сочиняете для как бишь его?

– Прошу прощения?

– Ой, извините. - Сьюзан, как могла, объяснила смысл английского перевода выражения "как бишь его", а тем временем экономист Михаил нежно отвел Джека Филдинга в сторону и возобновил разговор:

– Да, так вот, об этом вашем свободном рынке. Теперь, когда японцы дышат вам в затылок, вы не станете отстаивать идею полного возврата к нему.

(Одновременно другой Михаил произнес, тоже обращаясь к Филдингу: "Я должэн гаварыт с вы про этат ваш пасольство. Есть нада решыт ешо нескалка вапросов".)

– Всем приходится приспосабливаться к меняющейся действительности, пробормотал Филдинг, послушно бредя следом за Михаилом и оставив Сьюзан наедине с Григорием, который пытался втолковать девушке, почему псевдоним Петр Пекарь сам по себе должен вызывать смех у русского зрителя. Объяснить это оказалось довольно сложно, да так и не удалось. Тем не менее разговор продолжался. Сьюзан поведала, как она очутилась в Москве, выиграв конкурс американской водочной компании. Объяснение оказалось непростым и для нее и вышло совсем уж неудачным.

Они беседовали уже довольно долго, обсуждая в основном красоты Москвы и ближнего Подмосковья, когда Григорий вдруг заметил, что толпа немного поредела, и испуганно взглянул на часы. Было почти десять минут девятого.

– Ой, нет, - пробормотал он. - Я опоздал для моя пилюля. Нельзя ли попытать вас подержать мой стопарь? Спасибо.

Сьюзан держала два почти пустых бокала, а Григорий тем временем достал из кармана пиджака картонный спичечный коробок и извлек на свет большую зеленую капсулу. Улыбнувшись и пожав плечами, он сказал:

– Прежде я никогда не брал эту дрянь с водкой. Может, сильнее заработает.

Забрав у девушки стакан, Григорий осушил его, а заодно и запил пилюлю.

– У вас грипп? - спросила Сьюзан. А потом, поскольку его английский был очень клочковатым и изобиловал неожиданными, удивительными лексическими провалами, решила объяснить: - Какая-нибудь простуда или что?

– Нет, ничего наподобие, - ответил ей Григорий. - Я вовсе не... как это... заразный. - Посмотрев в сторону стойки, он спросил: - Любознательно, они уже не оделяют выпивкой?

– Боюсь, что нет, - ответила Сьюзан и решилась: - Знаете, американские туристы пригласили меня на обед. Там будут два экскурсовода из "Интуриста" и один русский из какой-то торговой комиссии. Почему бы вам не пойти с нами? Уверена, вам будут рады.

"Приключение! - подумал Григорий. - Может быть, последнее".

– Со счастьем принимаю ваше призывание, - ответил он.

Только за десертом и десертным вином Григорий наконец рассказал Сьюзан о состоянии своего здоровья и его причинах.