– Вы понимаете, дело в том, что Кристин будет сниматься в новом документальном фильме, – взволнованно продолжала Алиса, – и у меня появится отличный шанс. Она видела несколько моих работ, правда, не очень серьезных, и решила, что я плохая актриса, которая хочет сделать себе карьеру и устроить жизнь, прыгнув в постель к ее сыну. А я хочу, чтобы она узнала меня совсем с другой стороны. Юхан уже давно говорил, что это идеальный вариант поближе познакомить нас друг с другом. И вдруг я узнаю, что мы, возможно, отложим нашу поездку или вообще не поедем…

– Подождите, – прервал ее Дронго. – От кого вы получили такие сведения?

– От того же Барнарда. Он обычно в курсе всех дел миссис Линдегрен.

Дронго молча кивнул. Этот человек был больше похож на душеприказчика или на поверенного в делах, чем на исполнительного секретаря.

– Я поэтому и приехала к вам, – призналась Алиса, – мне очень нужно, чтобы вы не откладывали эту поездку. Дело в том, что уже через месяц я должна начать сниматься в новом фильме. Мне предложили небольшую роль. Но это мой шанс. Я, возможно, сумею отличиться. Если Кристин не будет возражать… Она хорошо знает режиссера фильма, снималась у него дважды.

– Не думаю, что она станет оказывать вам протекцию.

– Но она хотя бы не будет возражать.

У этой молодой особы была своебразная логика.

– Вы сказали, что остановились в Санта-Монике, – сказал Дронго, – я могу узнать, в каком отеле?

– На Оушн Уэй, – ответила Алиса, – в «Каса-дель-Мар».

Дронго удивленно взглянул на нее. Это был один из самых дорогих отелей на побережье. Сьюты в этом отеле стоили по три тысячи долларов за сутки. Обычные номера были не дешевле четырехсот долларов.

– Вы давно там живете? – Очевидно, в его голосе прозвучало некоторое недоверие.

– Юхан снимает для меня номер в этом отеле, – пояснила Алиса, – и поэтому я там живу. Пока… до отъезда на Барбадос.

Зазвонил телефон. Алиса вздрогнула. Дронго поднялся и снял трубку. Звонил портье. Он сообщил, что в отель прислали конверт для гостя.

– Я его заберу, – сказал Дронго и положил трубку.

Он обернулся к Алисе. Она изменила позу и теперь была похожа на перепуганную школьницу.

– Вы считаете, что от меня зависит дата отлета на Барбадос? – уточнил Дронго. – Но это не так. Вы, очевидно, не совсем поняли. Решать будет все равно миссис Линдегрен, а я всего лишь эксперт, которого она пригласила в качестве консультанта.

– Я понимаю. Но все же Барнард сказал, что все зависит от вас. Если это так, то не тяните время. Эта поездка очень важна для меня.

Нужно было видеть выражение ее лица.

– Мы должны вылететь через несколько дней, – сказал Дронго, – но я пока ничего не знаю…

Она по-своему истолковала его колебание.

– Я готова с вами договориться, – неожиданно заявила Алиса.

И снова положила ногу на ногу. Юбка задралась во второй раз. Ему стало весело. Эта девочка годилась ему в дочери. Видно, за годы, проведенные в Германии и в Америке, она привыкла к мысли, что за все нужно платить.

– Вы давно переехали в Америку? – спросил Дронго.

– Что? – Она явно была не готова к такому вопросу.

– Когда вы переехали в Америку?

– Три года назад. До этого мы жили в Германии. Я там… тоже… снималась…

– В каких фильмах?

– В разных. – Она отвела глаза. Уточнять не имело смысла, она явно не хотела говорить об этом. Кажется, Кристин права – эта молодая женщина действительно не подходит ее сыну. С другой стороны, сама Кристин должна была понять, каково это – пробиваться своими силами в мир кино. Впрочем, людям бывает трудно понять страдания других, особенно если они не прошли через подобные испытания.

– И вы считаете, что этот опыт поможет вам в Америке?

– Я хочу быть актрисой, – твердо заявила Алиса.

– В таком случае выбросите для начала свою одежду, – посоветовал Дронго. – Только не здесь и не сейчас. Смените свой имидж девочки по вызову. Это пуританская Америка, а не Германия с ее вольными нравами. Вы встречаетесь с сыном шведской аристократки, а одеваетесь как дешевая проститутка. Вы хотите стать актрисой, а изображаете из себя женщину-вамп. И уже тем более не нужно ходить вечерами в отель к незнакомым мужчинам. Даже в Лос-Анджелесе подобное не очень приветствуется.

Она нервно хихикнула, но выпрямилась и оправила юбку.