Шрифт:
А вдруг это не живое существо, а бочка, обросшая мхом, опухший утопленник, подводная лодка в тине?
– Любопытно, где у этого организма рот? – спросил боцмана Толя Цветков.
– У него много ртов, – ответил боцман. – Тысяча, а может быть, и больше; я не считал.
– А какой у него скелет?
– У него нет скелета.
– Значит, оно беспозвоночное? Простейшее? – спросил Толя,
– Уж чего проще, – усмехнулся боцман.
И тут дядя Миша вспомнил, как он на Севере молодым водолазом испугался под водой черт знает чего, пустяка. Видит, прет на него и все увеличивается вот такая же темно-серая груда, подумал, что это кит-кашалот, и дал тревогу. А на баркасе ему объяснили, что это из кочегарки с другого борта золу скинули. Наверное, и это чудовище зола или тина.
– Нет, я золы не скидывал, – сказал кочегар Вострецов. – А больше бросать некому.
И действительно, на рейде в этот день других судов не было. Рейд был пустынен, только чайки с криком вились над чудовищем.
– И я не бросал, – сказал из дверей камбуза поваренок Петя Веретенников.
Петя сегодня замещал взрослого повара и впервые самостоятельно готовил обед. Он прилежно вертел ручкой мясорубки, мечтая прославиться флотскими битками с луком на весь Лебяжий рейд.
– Гляди, гляди! – испуганно зашептал водолазный сигнальщик.
Морское чудо вытянулось чуть не к самому берегу, и посредине его образовался неровный зубчатый провал.
– Пасть раскрыло! – прошептал кто-то из курсантов.
Чудовище, покачавшись на воде, снова стянулось и стало медленно погружаться. Чайки поднялись и улетели.
Чудо-рыба исчезла так же неожиданно, как появилась. Курсанты облегченно вздохнули.
– Ушла! – на полный голос объявил сигнальщик.
– Водолаз Лошкарев, на трап! – отдал команду дядя Миша.
– Пустить воздух!..
– Проверить шлем!..
Курсант-телефонист надавил пальцем на бронзовую пуговку головного золотника и проверил, хорошо ли сидят в гнездах шлема кружки подводного телефона.
– Исправен! – сказал он и сырой тряпочкой вытер Кузькину шерсть, приставшую к ободку.
– На сигнал и шланг!
– На телефон!..
Двое курсантов стали к сигналу и шлангу, а один вынул из ящика телефонную трубку.
– Надеть шлем!..
Лошкарев ушел под воду.
А капитан судна Сухарев отправился в порт за вспомогательным буксиром для судоподъема и отвалил от «Устрицы» на катере.
И тут, откуда ни возьмись, из-за борта вынырнуло прежнее чудовище.
– Явилось! – закричал самый худенький курсант.
Все, как один, ученики сбежались к борту.
Только Петя Веретенников не выглянул из камбуза. У него на плите жарился лук и закипало молоко.
Чудовище плыло по пенному следу катера.
Катер резко повернул к порту, и чудовище на обратной волне покатилось прямо на «Устрицу».
– Чего ему от нас надо?.. – Курсант, стоящий на телефоне спущенного на грунт Лошкарева, побледнев, бросил вверх мембраной телефонную трубку, мимо ящика подводного телефона.
Чудовище бежало на «Устрицу», приплясывало на морской зыби, то втягивая, то вытягивая свои колючие отростки, и тихонько пело:
«Ах вы, сени, мои сени,Сени новые мои...»Голос был явно мужской, но очень тихий, еле слышный, с хрипотцой и потрескиванием.
«Сени новые, кленовые,Решетчатые...»– Это рыба-одеяло! – закричал Вострецов. – Узнаю по голосу!
Курсанты сразу притихли. Кочегар Вострецов не раз побывал в тропических морях и дважды обошел вокруг света.
– Я ее встречал, когда на «Сакко и Ванцетти» ходил в Индийский океан, – сказал Вострецов. – Она напала на искателей жемчуга, уперлась в скалу, вытянулась резиновым одеялом и задушила всех ныряльщиков. В другой раз она закутала в одеяло индийское судно и утянула на дно. Потом водолазы видели это судно: мачты обломаны, у матросов вся кровь высосана, и на теле синие пятнышки от ее колючек, а у кого голова, у кого рука объедены.
– Значит, она людоедка? – робко спросил самый худенький из курсантов.
– Людоедка! – Вострецов сделал страшные глаза. – Ей только подавай мяса!
– Ну, уж это ты чересчур загнул! – шепнул кочегару боцман. Вострецов славился среди старых моряков как знаменитый заливала.
– А не обознались ли вы? – робко спросил Толя Цветков. – Действительно ли это та самая рыба-одеяло, или, говоря по-латыни, анималь маринум куверкулюм?
Курсанты с надеждой посмотрели на Толю.
– Своими глазами видел! – сказал Вострецов.
– Как же это малоизученное одеяло, изнеженное тропиками, могло благополучно приплыть в наше холодное море?