Шрифт:
– Ты, Никита, во сне бредил и долго кричал: «Держи его, держи его!»
– Неужели кричал? – удивился Никита.
– Страшно орал. Я даже спать не мог. Это явный признак острого малокровия.
Никита приложил обе руки к груди и испуганно посмотрел на Содомкина.
«Ага, кажется, клюнуло», – подумал Содомкин и сказал:
– К доктору ты не ходи – не поможет, а я знаю очень толковое средство: рыбью печенку.
– А разве она помогает? Я, парень, и сам что-то уже слышал о печенке!
– Слышал, а еще спрашиваешь, – серьезно сказал Содомкин. – Да ведь рыбья печенка – лучшее лекарство в мире! Рыбья печенка моментально излечивает совсем тяжело больных. А если здоровый ее съест, то никогда малокровием не заболеет. И чем крупнее она, тем целебнее. Только употреблять ее надо в сыром виде.
Пушков внимательно выслушал и сказал:
– Да, парень, лекарство правильное. Сегодня же схожу к рыбакам за самой большой рыбой, испробую печенку.
Содомкин засвистел от удовольствия. «Ура! – подумал он. – Отведаем ушицы!»
Ежедневное пшено и баранина осточертели ему. Он не ожидал, что так легко уговорит Пушкова. К рыбакам идти очень далеко, а, кроме того, Никита, как огня, боялся рыбных блюд. Однажды слышал, что кто-то отравился головой леща.
Мысль о замечательной печенке целиком овладела Никитой. Когда он пришел на бот, то по рассеянности даже отдавил лапу Тайфуну. Кроткий пес взвизгнул на всю Волгу.
– Ты что, Никита, такой расхлябанный? – спросил его старшина баркаса.
– У него хроническое малокровие, – грустно сказал Содомкин. – Но сегодня он достанет лекарство – рыбью печенку!
Старшина рассмеялся.
– И все ты, Никита, чудишь насчет болезней. Иди-ка лучше под воду, сваи пилить. Все твое малокровие как рукой снимет.
Старшина помог Пушкову надеть водолазный костюм и дал в руки ножовку.
Когда Пушков погрузился в воду, старшина спросил Содомкина:
– Где же это Никита печенку возьмет, и рыбы-то здесь нет?
– Добудет. Сразу же после работы из-за лекарства он двадцать километров к рыбакам сгоняет. Поедим свежей ухи.
– Ну, загнул. Не пойдет он по жаре в такую даль. Здоровье бережет.
– Держим пари – пойдет!
– Давай!
– Только кто проиграет, тот будет на себе верхом катать, – предложил Содомкин.
– Ишь ты, конь выискался, – засмеялся старшина.
– Так ведь кататься-то я на тебе буду, – уверенно сказал Содомкин.
– Ну, это еще неизвестно, – с достоинством заметил старшина.
Пушков не слышал спора. Он решительно вышагивал по дну реки, вздымая водолазными галошами облако разноцветного ила. Никита любил свою работу и под водой забывал все сухопутные тревоги и неприятности.
В подводном сумраке цвета яблочного компота обозначались перед ним тени, неясные и расплывчатые. Никита подошел к деревянным сваям старой пристани. Они мешали пароходам. Хозяйственно оглядев первую сваю, Никита хотел уже пилить, а для удобства опустился коленом на бревно, лежавшее внизу, да враз и отскочил.
– Ой, парень!
Пила выпала из рук Пушкова. Он быстро протер носом запотевший иллюминатор и оторопел – у бревна был рыбий хвост. Безобразная голова, похожая на бычью, шевелила длинными усами. Толстые, белые на концах усищи пружинили, хоть на кол наматывай. А спину, напоминавшую кору векового дерева, покрывала зеленая слизь и улитки.
Перед Никитой лежал громадный сом. Он дремал и почесывался о сваю, – наверное, хорошо подзакусил. Конечно, это был тот самый разбойник, про которого говорил водолазам дед из местного колхоза.
– Живет сом в глубокой яме, на дне, – рассказывал дед, – закусывает утками и гусями – хватает их с поверхности, а запивает молочком. Коровы забредут в жаркий полдень в воду, сом подплывает и выдаивает их.
Никита не раз видел, как рыбаки приезжали сюда ловить сома и уезжали ни с чем. Деду перестали верить. А хозяйки начали коситься на водолазов, – мол, не они ли доят коров и поджаривают гусей.
«Вот мне и надо взять этого дьявола», – подумал Никита и наклонился к самой спине сома, но притронуться побоялся.
«А что, если свинцовой подметкой его по сопатке двинуть? – размышлял Никита. – Нет, обозлишь только. Эх, досада, ножа, как нарочно, не взял с собой! Да что ж это я – рыбы испугался? Неужели упущу этакого усача с печенкой не меньше восьми кило? Да такая печенка кого угодно сразу исцелит!»
Никита протянул руку к сому, но сейчас же отдернул: «А вдруг за свою печенку он все ребра мне пересчитает?» Однако медлить нельзя, сом каждую минуту мог проснуться и уйти.