Гуго свирепо посмотрел сначала на брата, а потом на Илону.

– Если вы рассчитываете на брак с ним, – усмехнулся он, – то ошибаетесь. Адлеры не женятся на потаскушках.

Илона едва успела перехватить кулак Петера.

– Не стоит… Не надо пачкаться. Однако тот не сразу опустил руку.

– Ты права, он не заслуживает даже пинка.

Последней реплики Гуго, впрочем, не услышал, поскольку находился на лестнице.

Через пару минут они облегченно вздохнули, услышав, как под окном возмущенно взревел двигатель его машины.

– Уехал, – задумчиво сказал Петер. – Надеюсь, ты не поверила ему… насчет помолвки?

Он посмотрел ей в глаза с обескураживающей прямотой.

– Нет, – солгала она.

– Что еще он наговорил тебе? Держу пари, ничего хорошего.

– Гуго… он сказал, что эти серьги с настоящими бриллиантами, – произнесла она осторожно.

– Ну и…

– Он высказал предположение, что это плата за оказанные услуги.

– Ты тоже так считаешь?

– Конечно, нет. Будь так, ты не сказал бы, что это стразы. Это бриллианты, Петер?

– Да, – он сокрушенно вздохнул. – Это настоящие бриллианты.

– Сколько они стоят?

– Илона, ты…

– Я хочу знать правду, Петер!

– Тридцать пять тысяч долларов.

– Всего лишь? – Она тут же стала расстегивать замок на серьгах. – У меня не хватит духу надеть их снова.

– Пустяки, привыкнешь. И если уж начистоту, то я должен сказать тебе еще кое-что.

– Что… еще?

– Не далее как вчера Франц предостерегал меня, просил не говорить тебе, что… Но я больше не могу, понимаешь, не могу притворяться! Я люблю тебя, Илона, и хочу, чтобы мы всегда были вместе.

Она не поверила собственным ушам.

– Так ты… любишь меня? – проронила она, и руки ее упали. – Ты… – Какой-то тугой комок встал в ее горле, не давая договорить…

– Конечно же. Но подожди, не говори сразу «нет». Поверь, я не собираюсь переделывать тебя на свой лад. Зачем, черт возьми, ведь я люблю тебя такой, какая ты есть! Ты знаешь, я твердо стою на ногах. Уверен, нам будет хорошо вдвоем, и ты всегда сможешь на меня положиться. Ведь я… я просто жить без тебя не могу.

– Боже, – прошептала она.

Слезы счастья по-прежнему душили ее. Он нахмурился.

– Наверно, ты хочешь подумать…

– Нет.

– Нет?!

Увидев, как исказилось его лицо, Илона поспешила выкрикнуть:

– Да! Да! Да! Я тоже люблю тебя, Петер. Его глаза вспыхнули каким-то безумным огнем.

– Ты тоже любишь меня?

– Люблю. С первой же встречи. Но, к сожалению, поняла это не сразу.

Он стоял, точно молнией пораженный.

– Но я даже не сомневался, что ты… ты просто играешь со мной!

– Я? С тобой?

Она так возмутилась, что готова была ударить его. Но вместо этого… поцеловала!

И тут же, давая выход бурной, прямо-таки захватывающей радости, повалила ошеломленного любовника на пол. Все, что произошло дальше, не заняло более трех минут; причем единственным препятствием к этой импровизированной помолвке стали колготки Илоны.

Когда они смогли оторваться друг от друга, Петер нежно посмотрел на ее пылающее восторгом лицо.

– Как хорошо быть любимым, – сказал он и, вздохнув, растянулся на коврике.

– Петер, – начала она негромко, почти шепотом.

– Ммм?

– Поскольку мы договорились говорить правду… Мне просто необходимо тебе признаться.

Он взглянул на нее настороженно.

– В чем?

Илона едва сдерживала волнение. Неизвестно ведь, как Петер воспримет ее сообщение. Поэтому она решила начать издалека.

– Помнишь, я говорила, что у меня были мужчины до тебя.

– Конечно. Но ведь и я не был девственником, когда встретил тебя.

– И все-таки ты первый, кому я отдала свое сердце. И первый, с кем я получила настоящее сексуальное удовлетворение. Остальные были просто…

– Добычей?

– Да. Козлами отпущения, которые расплачивались за то, что такие же, как они, сделали с моей мамой. Не скрою, мне нравилось, услышав клятвы в вечной любви, равнодушно бросать им: «Прощай!». Конечно, гордиться тут особенно нечем. Но это были самовлюбленные типы, совершенно не способные на серьезное чувство.

Задумчивое выражение на лице Петера сменилось торжествующим.

– Ты действительно не получала удовольствия в постели ни с одним из них?

– Никогда.

– Приятно слышать, не скрою.