— Ты права, мама, — сказал он, принимая её слова всерьёз. — Я слишком долго сижу у тебя на шее. Мне кажется, что прошло то время, когда я мог лишь не допускать в деревню эллонов. Я думаю, мне следует собрать вокруг себя людей — сильных мужчин, таких, как Редин, — он указал на засыпающего приятеля, — и тогда мы пойдём на них войной.

— А что говорит твой отец? — Майна уже давно привыкла к тому, что Лайан способен разговаривать с духом Термана.

— Он говорит, что я должен сделать это.

— Да? Ты помнишь, что обещал не лгать мне? — В её голосе была грусть.

После смерти Термана у неё было мало мужчин, и ни один из них не жил с ней долго. Ей казалось, что муж одобрил бы эти знакомства: он не хотел, чтобы память о нём мешала её жизни. Втайне она завидовала способности Лайана говорить с Терманом.

— Я никогда не лгал тебе, мама.

— Гм-м-м.

— Не лгал насчёт таких важных вещей, как эта, — торопливо добавил Лайан.

Внезапно перед ней предстало ужасное видение из будущего. Её сын, единственный ребёнок, будет зверски убит эллонами. Она почувствовала страшную боль. Но, если он уже принял решение, она не в силах остановить его. Терман был мёртв, вскоре умрёт и Лайан. Она поглядела на храпящего Редина: стоили ли жизни её мужа и сына того, чтобы отдавать их за таких вот пьяниц?

«Да, — мрачно призналась она себе, — стоили».

— Что-то маловата ваша армия, — вслух сказала она. Они сидели вокруг кухонного стола, уже покрывшегося пятнами от старости. Она упёрлась кулаками в почерневшее дерево.

— Нас уже двенадцать, мама, — ответил Лайан.

— Двенадцать против целой Эллонии. Они будут дрожать от страха при виде вас!

Он не обратил внимания на её сарказм.

— Думаю, нам стоит пройти по большому кругу на север, — размышлял Лайан, — и обойти столько деревень, сколько сможем. Когда я подарю людям память, уверен — крестьяне примкнут к нам так же, как ребята из Лайанхоума.

Он взял со стола кусок сыра и в один момент проглотил.

— Это всё мечты, — спокойно заметила Майна. — Пока вас только двенадцать, и эллоны вряд ли испугаются вашей армии.

Редин засопел во сне.

— Дюжина из этой деревни, по дюжине из каждой следующей, потом ещё… — сказал Лайан.

Сыр был хорош. Он оглядел стол, но, кроме груды грязной посуды, ничего не обнаружил. Майна поняла намёк и спустилась в погреб за едой.

— В армии Эллонии, вероятно, тысячи человек, — донеслось оттуда.

«Её бёдра стали шире, — думал Лайан, — но несмотря на возраст, она всё ещё привлекательная женщина. Не удивительно, что она находят себе любовников».

Он гордился ею и желал, чтобы те девчонки, с которыми он спал, обладали хотя бы десятой частью той грации, которой обладала его мать.

— …к тому же они вооружены мечами, боевыми топорами и копьями, — продолжала мать. — А у вас только палки да несколько кухонных ножей. Я видела дураков и раньше, но таких, как вы — никогда.

— Мой отец говорит, что я должен сделать это.

Она поставила перед ним большое блюдо с сыром.

— А твой отец никогда не ошибался?

Он отвёл взгляд.

— Почти никогда.

— Ты можешь усилить свою армию раза в два, ты знаешь об этом? — ребром ладони она смела со стола крошки.

— Как? — заинтересовался он.

— Женщины тоже могут драться.

Он с ужасом посмотрел на неё. Она выглядела так буднично, что он не мог поверить, что только что слышал эти её слова.

— Но ведь не так хорошо, как мужчины, — предположил он.

— Хочешь проверить?

— К чему всё это?

Он взял ещё один кусок сыра и поднёс ко рту.

* * *

Он пришёл в себя в углу комнаты и дотронулся до синяка под правым глазом: прикосновение оказалось очень болезненным. Встав на четвереньки, он пополз к столу, возле которого всё ещё храпел Редин.

Майна давно уже ушла спать, оставив ему ещё немного хлеба и сыра. Он с жадностью принялся за еду, не обращая внимания на крошки, застрявшие в его кудрявой бороде.

Да, его мать была права. Если он будет набирать в свою армию не только мужчин, но и женщин, то у армии появится больше шансов в войне против Эллонии.

Наверху, лёжа в своей мягкой постели, Майна пыталась уснуть наперекор видениям, встававшим перед её глазами. Она знала, была уверена, что её сын проиграет эту войну и будет убит эллонами. В то же время она понимала, что удерживать его всю жизнь в этой деревне, названной в его честь, было бы для него ещё более тяжким бременем. Она согласна драться и, если понадобится, умереть рядом с ним… Майна подумала, что для неё было бы даже легче умереть в бою.

Майна повернулась на левый бок. Кисть её правой руки сильно болела, но не это было причиной её бессонницы. Она знала, что смерть сына — не столь уж отдалённое будущее.