На помосте сидел Гарндон, еле сдерживая ярость. Он хотел, чтобы Хака убил Надара в открытом бою и чтобы не было вопросов, что он, Маршал, принимал в этом какое-либо активное участие. Вместо этого глупого сопляка самого убили, а Надар лишь немного вспотел.

— А Надар неплох? — сказал Деспот, толкая Гарндона. — У мальчишки были ножи, и несмотря на это, твой адъютант с лёгкостью его прикончил. Хороший адъютант, обещаю: это не пройдёт незамеченным. Поздравляю.

Толстяк засеменил к краю платформы.

— Соревнование закончено! — закричал он ритуальные слова. — Объявляю победителем адъютанта Маршала, Надара! — Надар, — обратился он в абсолютной тишине, — теперь у тебя есть право вызова!

— С Вашего позволения, — сказал Надар, низко кланяясь, пока врачи убирали труп Хаки с арены, — я хочу вызвать на поединок Гарндона.

Через семь минут Надар стал Маршалом.

* * *

— Лайан! — закричал кто-то позади него. Он отъехал в сторону и остановил коня.

За несколько сотен периодов бодрствования они обошли огромное количество деревень, Лайан даже потерял им счёт, и ему стало казаться, что наступило время поворачивать на восток. Теперь он ехал во главе армии, насчитывавшей почти две тысячи человек, хотя многие из воинов были плохо подготовлены и вооружены. Встречи с отрядами эллонов изредка пополняли их запасы оружия, лошадей и красно-зелёных форм, которые оказались чрезвычайно полезны для заманивания служителей Дома Эллона в западню.

В особенности Лайану доставляли удовольствие две вещи. Во-первых, чем больше вырастала армия, тем больше добровольцев присоединялось к ним в каждой новой деревне. Во-вторых, где бы они ни проходили, они всюду оставляли дар письма, который когда-то был передан Терманом Майне, а через неё жителям Лайанхоума. Этот дар широко распространился в его армии, и каждый раз, когда они покидали очередную деревню, Лайан оставлял пару своих спутников, чтобы они учили людей, в особенности детей, что значки на кусках коры или на плитках из измельчённой древесины могут складываться в слова.

— Письмо, — говорил Лайан, — это ещё один путь к памяти. Когда я уйду, ваши воспоминания постепенно начнут исчезать, но записи останутся. Каждый день берите их в руки и перечитывайте, повторяя про себя слова, и тогда вы сможете вспомнить кое-что из того, что с вами произошло. Вспомнив это, вы вспомните и остальное.

Крестьяне благодарно кивали и с радостью помогали ему во всём, а некоторые даже соглашались учиться писать.

Куда бы армия ни приходила, он щедро раздавал имена — людям, деревням, домам, деревьям и даже травам.

Тот Кто Ведёт с улыбкой смотрел на приближающуюся Рин, отчаянно хлеставшую свою маленькую лошадку, пытаясь прибавить скорость. Рин всё больше и больше нравилась ему. Он припомнил время, когда пытался стать её любовником, и был рад, что она отвергла его тогда.

— Ты звала меня? — вежливо спросил он.

— Разве я гналась бы за тобой на этой кляче только ради того, чтобы сказать привет, — закричала она, перекрикивая стук копыт. — Посмотри вперёд!

Он молча подчинился. После смерти матери он обнаружил, что делает всё, что бы ни сказала Рин.

Далеко впереди был виден столб пыли, медленно поднимающийся в прозрачный воздух.

К ним приближалась конная армия. Ничто другое не могло породить это пыльное облако.

— Прячьтесь! — Лайан осёкся: прятаться было негде.

— Надо сражаться, дурак! — сказала Рин. — Это всё, что мы можем сделать.

Он поглядел на неё и опять подчинился.

— Будем сражаться! — закричал он.

Его армия ответила воинственными криками.

— Тот Кто Ведёт! Тот Кто Ведёт! — не переставая кричали мужчины и женщины, в то время как сам он глубоко сомневался в том, что может повести кого-либо, кроме стада овец с одного поля на другое, не говоря уже о армии необученных бунтовщиков.

Несмотря на это, он вынул из ножен свой гордый эллонский меч и замахал им над головой. Хлопнув Анана ладонью по крупу, Лайан рысью поскакал вперёд по дороге.

— Мы будем сражаться! — закричал он снова, переводя Анана в галоп. Те, кто были на лошадях, последовали его примеру, а пешие воины бросились бежать, чтобы сильно не отстать от всадников.

Обе армии встретились на вершине холма.

Сразу стало ясно, что эллоны ожидали этой встречи и что они недооценили размеры армии, возглавляемой Тем Кто Ведёт. Эллонов было не многим более трёх сотен, по большей части пеших. Несмотря на свою подготовку, они не могли противостоять необученному противнику, в шесть или семь раз превышавшему их по численности.

Лайан на гарцующем Анане встречал своим мечом любого приближающегося к нему эллона и вскоре оказался один в окружении окровавленных тел: солдаты предпочитали атаковать других всадников. Он оглянулся и увидел, что Джон упал с лошади: брошенный кем-то клинок пронзил ему обе щеки. Его конь, испуганный криками и звоном оружия, наступил ему на грудь, сломав рёбра. Джон закричал, умирая, но его крика не услышали из-за шума битвы. Тот Кто Ведёт повернул Анана и с удовольствием отрубил голову солдату, убившему его товарища. Затем, он увидел, как Фил с мечом, воткнутым в живот, с удивлением глядя на рукоять, вынимает его из своего тела, истекая кровью. Спасать его уже не имело смысла, поэтому Лайан бросился я самую гущу эллонских солдат, размахивая мечом и топором одновременно.