— Об этом сказали мне маги.

Надар, не удержавшись, рассмеялся.

— Смех? — спросил Деспот с явным интересом. — От адъютанта Маршала?

— От Маршала, — неосторожно поправил Надар.

— Нет, — сказал Деспот. — Я имею в виду именно то, что сказал, Надар: от адъютанта Маршала. Клут заменит тебя, по крайней мере, на время. Думаю, он способный офицер, как ты считаешь?

— Несомненно, сэр.

— Вместо этого я мог бы просто казнить тебя. Ты это предпочитаешь?

Надар шаркнул ногами. Это был глупый вопрос, но не ответить на него — означало подписать себе смертный приговор.

— Нет, сэр, — сказал он, надеясь, что глупая усмешка больше не ускользнёт из-под его контроля.

— Тогда слушай. Пока Клут будет заниматься организацией наших войск, я хочу, чтобы ты, как его адъютант, взял часть солдат — тысячу или две, всё равно сколько, и отправился на поиски этих предателей. Возьми провизии для своих людей столько, сколько тебе понадобится, но смотри, найди их всех до одного. Я хочу, чтобы всё было улажено как можно быстрее.

Надар испугался. Его разжалование больше напоминало повышение: ни одному Маршалу за всю историю не давалось таких полномочий.

— Да, сэр, — важно проговорил он. — Сожалею, сэр, что не смог вскрыть корней этого предательства гораздо раньше.

Надару было тяжело сосредоточиться. Женщины мыли Деспоту половые органы, и его член показался над мыльной поверхностью воды. Деспот ничего не замечал.

— Я пойду исполнять ваш приказ незамедлительно, cэр, — сказал Надар, низко кланяясь и пятясь к выходу.

— Хорошо, — ответил пищащий голос Деспота.

«Лайан говорит, что наша армия достигла своего максимального размера. Нам необходимо держаться близко друг к другу даже во время периодов сна, хотя это порой и неудобно. Те воины, которые отходят далеко, просто забывают обо всём и теряются. Некоторые уже ушли, и больше их никто не видел. Мне жаль их. Я, например, больше не смогла бы жить в Альбионе так, как раньше — в мире, где всё постоянно изменяется и где я могу запомнить только то, как работать на полях, справлять свои надобности и отдаваться какой-нибудь эллонской свинье».

* * *

Сайор остановилась, пытаясь успокоить своё воображение. Задумавшись, взяла губами кончик пера, которым писала, а затем окунула противоположный конец в маленькую чернильницу. Вскоре после того, как она попала в армию Лайана, они захватили эллонский патруль и среди множества вещей, назначения которых они не могли понять, обнаружили несколько листков пергамента и несколько пузырьков очень жидких чернил. Она была одной из первых, кто догадался, для чего служат эти вещи, и поэтому с одобрения Того Кто Ведёт она получила их в своё распоряжение. Она объяснила, что записывать историю их компании было жизненно необходимо; если их ожидает неудача, как предсказала певица Элисс, эти записи смогут помочь тем, кто пойдёт вслед за ними. Хоть она понимала, что всё это — слишком далёкая перспектива.

Лайан начал учить её писать только через несколько периодов бодрствования после того, как они стали любовниками; он сказал, что это будет любовным подарком для неё. В действительности, он был поражён скоростью, с которой она постигала искусство, переданное ему матерью. Словарь использовавшийся на родине Термана, отличался необыкновенной простотой, а его версия, принесённая в Альбион, была ещё более урезана — купцов и моряков не назовёшь великими знатоками литературы. И всё же лёгкость, с которой Сайор поняла основные принципы, а затем и практику письма, заставила её любовника смотреть на неё с уважением. То ли природа наградила её талантом, то ли она была умнее всех, кого он встречал раньше, включая его самого. И с тех пор он стал обсуждать с ней все наиболее важные проблемы.

Сейчас она глядела на широкую полосу необработанной земли с небольшими островками деревьев то здесь, то там. На горизонте виднелись холмы, казавшиеся красно-фиолетовыми в раскалённом воздухе. Она сидела на склоне маленького холма, который отгораживал её от остальной армии. Она слышала приглушённый шум голосов и другие звуки — армия готовилась к периоду сна. Закончив описание событий сегодняшнего периода бодрствования, она мысленно переместилась на пространство с многочисленными палатками и тлеющими кострами.

Приятно было сознавать, что её товарищи так близко, и в то же время неплохо было побыть наедине с собой. Особенно в начале периодов сна ей недоставало одиночества, к которому она привыкла в родной деревне. С другой стороны, здесь был Лайан, Тот Кто Ведёт.

Или тот, кого необходимо вести. Он, казалось, поначалу даже противился стать её любовником, и она вскоре поняла, почему. По настоянию Рин, он спал всё время с новыми и новыми женщинами в надежде создать целое поколение детей, наделённых его способностями. С благословения Сайор, эта практика продолжалась. Ни одной беременности пока не последовало, и все стали побаиваться, что Тот Кто Ведёт вообще не может иметь детей. Он несколько раз признавался ей, что отсутствие беременностей вызвано его импотенцией по отношению к незнакомым людям: секс только лишь с целью продолжения рода вызывал у него отвращение.