Тот Кто Ведёт рассказал, что заметила Сайор, и вскоре вдоль границ лагеря были выставлены часовые, чтобы предупредить о возможном нападении. Как пожар, распространилась весть: надо готовиться к битве. Кое-кто начал паниковать, но большинство сохраняло спокойствие, прикрепляя к поясам мечи и надевая на плечи луки.

Лайан свистом подозвал своего огромного белого коня Анана, и животное не замедлило предстать перед ним. Остальным тоже привели лошадей.

— Услышите наш крик — присоединяйтесь! — крикнул Тот Кто Ведёт с деланной усмешкой.

Послышались возгласы одобрения.

Сидя на своей беспокойной лошади, Сайор огляделась. Количество снующих вокруг крестьян не поддавалось счёту. Все готовились к сражению, и ей было не по себе. Конечно, она и ей подобные перенесли многое за долгую историю Альбиона, но в то же время ей не хотелось быть свидетельницей нового кровопролития. Она хотела лишь изменить слуг Дома Эллона. Она хотела… Она хотела мира на своей земле, но путь к миру, по-видимому, шёл через войну.

Тот Кто Ведёт думал о куда менее сложных вещах. Чтобы укрепить армию, необходимо сразиться с большим количеством врагов. В идеале он сам должен был убить нескольких эллонов. Слишком долго крестьяне громили лишь продовольственные отряды; теперь настало время для крупномасштабной битвы. Он боялся только, что замеченное Сайор движение в траве могло оказаться просто игрой ветра.

Вытащив меч, он поднял его высоко над головой.

И снова толпа зашумела.

Лайан, пришпорив Анана, двинулся вперёд. Остальные последовали за ним.

Они подошли к окраине лагеря, и недавно выставленные там часовые расступились, чтобы пропустить их. Отойдя палаток, они пустили лошадей рысью. Тот Кто Ведёт чувствовал запах конского пота и свежесть помятой копытами травы. Повернув голову, он посмотрел на Сайор, которая ехала неподалёку. Её зелёные глаза блестели.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Она ничего не услышала, но прочла его слова по губам.

Они взлетели на вершину холма с воинственными криками. Метрах в тридцати от них в траве кто-то шевелился.

Тот Кто Ведёт махнул мечом, показывая остальным, чтобы ехали следом, и Анан поскакал вперёд, с лёгкостью рассекая траву.

«Только бы не было убийств, — молила Сайор, направляя свою лошадь на тропу, пробитую в траве Ананом. — Хорошо если бы, это оказался всего лишь ветер».

Онир первым попытался спастись бегством.

Он поднялся — его макушка показалась над стеблями травы, бросил оружие и побежал прочь туда, где был лагерь Надара. Одна из стрел воткнулась ему в плечо, другая — уложила насмерть, попав в шею прямо под ухом. Он упал, истекая кровью. Некоторое время одна рука конвульсивно дёргалась, потом он затих.

Ремен встал, подняв руки вверх и показывая ладони приближающимся крестьянам, дал понять, что у него больше нет оружия. Тогда они окружили его. По лицу воина тёк пот, мокрые пряди волос прилипли к его лбу. Он чувствовал приближение смерти и мысленно ругал Солнце за его предательство.

Тот Кто Ведёт натянул вожжи и приказал остальным тоже остановиться.

— Кто ты? — резко спросил он.

— Друг, — помедлив, ответил Ремен. Голос его был хриплым.

— Я не верю тебе.

Тот Кто Ведёт чувствовал в этом человеке те же способности, что и у себя: этот человек мог поддерживать реальность.

Ремен посмотрел на Лайана, сидевшего на коне высоко над ним. Это был не крестьянин, доставлявший мелкие неудобства Дому Эллона. В этом человеке чувствовалось достоинство вождя.

Они оба многое поняли друг о друге.

Сердце Ремена словно остановилось на мгновение.

— Оставь мне жизнь, и я докажу, что я друг, — сказал он, запинаясь. В его правом глазу заблестели слёзы.

— Докажи, что ты друг, и я оставлю тебя в живых, — Тот Кто Ведёт указал мечом в сторону мёртвого Онира добавил: — Твой товарищ, похоже, не считал нас друзьями.

Сайор улыбнулась. Их пленник был очень жалок. Смерть его товарища огорчила её, но по тону голоса Лайана она поняла, что этого дрожащего маленького человека оставят в живых.

— Он был… Он был… О, чёрт возьми, — Ремен замолчал на пару секунд, задумавшись. — Мы можем договориться? — спросил он наконец, вопросительно оглядывая стоявших вокруг него людей.

— Смотря о чём, — сказала Сайор, опередив Того Кто Ведёт.

— Обсудим его судьбу в лагере, — сказал Лайан, строго взглянув на неё.

— Где угодно, — пролепетал Ремен, чуть опуская руки.

— Связать его, — в голосе Лайана звучала жёсткость.

Один из воинов спрыгнул с коня, быстро связал руки Ремена, а затем привязал длинный конец верёвки к своему седлу. Ремен наблюдал за этой процедурой, чувствуя боль в запястьях от тугого узла. Боль была не сильной, но, казалось, она будет длиться вечно. На мгновение он закрыл глаза и попросил Солнце освободить его. Но Солнце было глухо. Ремена грубо поволокли по высокой траве, и её стебли больно хлестали его по лицу. Он смотрел вниз, когда его перевозили через холм. Потом он почувствовал, как кто-то подъехал на лошади и прикоснулся к его голове. Он поднял глаза и увидел, что это женщина.