— Эгоу, Тафилус, когда-нибудь мы обязательно встретимся. — ДозирЭ легко вскочил в седло.

— Надеюсь! — с грустью отвечал девросколянин.

— Не знаю, как вы, рэмы, — сказал Идал, — но я всю жизнь буду верен той клятве, которую дал вам тогда в горах.

— И я, — подхватил Тафилус. — Мы же поклялись на крови!

— И я, — заключил ДозирЭ.

Всадники тронули лошадей и вскоре скрылись из виду. Тафилус повернулся и побрел назад, к своему лагерю. Он шел и что-то шептал себе под нос.

Над Кадишем медленно поднимался тяжелый неистово яркий солнечный диск.

В одной колонне с Божественным и Белой либерой ДозирЭ и Идал вернулись в Авидронию, но сразу в Грономфу не попали. Вместе с прочими новичками, отобранными под Кадишем из лучших воинов, они оказались в лагере своего нового отряда. Там, посреди дремучих лесов, два друга провели три месяца, три последних месяца сто третьего года.

ДозирЭ полагал, что он хороший наездник и что в военных ходессах для всадников получил основательные навыки верховой езды, но быстро убедился, что по сравнению с опытными воинами Белой либеры весьма слаб. Чтобы почувствовать себя с ними на равных, ему снова пришлось много трудиться. И он проявил себя весьма способным учеником, хотя и вновь не избежал жестоких наказаний.

Наконец, по истечении почти ста дней, ДозирЭ и Идал прошли очень сложные испытания и в результате облачились в одежду и доспехи воинов Белой либеры, а на плечи им прикрепили светло-розовые хвостики десятников. Вечером следующего дня они прибыли в Грономфу.

У Шестых городских ворот друзья расстались: Идал направился в Старый город, где располагался дворец его отца, а ДозирЭ двинул коня через всю Грономфу к себе домой. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил ни дома с конюшнями, ни старого сада, в котором играл мальчишкой: на месте лачуги старика Вервилла возвышалось величавое здание, окруженное со всех сторон пышными фонтанами.

Молодой человек не поверил своим глазам. Он соскочил с коня, кинул поводья выбежавшему слуге и быстро поднялся по широкой каменной лестнице, увитой растениями с крупными цветками. Уже на самом верху двое вооруженных слуг преградили незваному гостю путь и потребовали объяснений.

— Я хочу немедленно видеть хозяина этого дома. А ну, пропустите, или мне придется познакомить вас с оружием воина Белой либеры, — предостерег ДозирЭ.

Стражников явно смутил грозный вид посетителя и его принадлежность к дворцовому отряду, но вышколенные слуги всё же не двинулись с места. Напротив, один из них схватился за рукоять морской рапиры, которой был вооружен, и надвинулся на воина, пытаясь оттеснить его вниз.

Такое отношение пришлось ДозирЭ не по нраву. Право же, разве позволено простолюдину так вести себя с одним из телохранителей Инфекта? Грономф носил белый плащ всего только день, а потому его всё еще переполняла радость, он ощущал в груди величайшую гордость, а сердце его пылало беззаветной отвагой. И из-за этого поведение слуги было воспринято им как оскорбление всей Белой либеры. ДозирЭ схватился за меч.

На шум выбежало еще несколько слуг — пять или шесть. Все они обнажили клинки и встали стеной, загородив вход.

— Эгоу, доблестный десятник. Что привело тебя в мой дом? — послышался голос за спинами стражников. — Уберите же оружие, олухи, не видите — перед вами телохранитель Инфекта.

Его люди опустили оружие и расступились. ДозирЭ увидел очень маленького смешного человечка, который, однако, принял весьма властную позу. Пурпуровые одежды и золотые браслеты на запястьях красноречиво подчеркивали его сановность.

— Так-так, — сказал человечек. — Можешь ничего не говорить. Ты ДозирЭ, сын Вервилла. И на этом самом месте стояла нищая лачуга, где ты родился и откуда ушел в лагеря.

— Точно так. Не может ли рэм объяснить мне, что всё это значит? Где мой дом? Уж не гаронны ли решили сыграть со мной злую шутку?

ДозирЭ кипел.

— Гаронны здесь ни при чем, — мягко, чуть виновато улыбнулся человечек. — Впрочем, я вижу, ты с дороги. Пройди в прохладные залы, и там, за чашей нектара, я удовлетворю твое любопытство, на которое ты имеешь полное право. А слуги позаботятся о твоем уставшем скакуне.

И гостеприимный хозяин увлек смущенного воина во внутренние покои дворца.

— Меня зовут ЧезарЭ, — представился карлик, когда он и его гость расположились на дубовых сиденьях и слуги принесли им фрукты и охлажденные напитки. — Я хозяин этого дворца. Полгода назад я купил на торгах в Липримарии эту землю, вместе с ветхим строением и небольшим садом. Земля мне понадобилась, чтобы построить дом, соответствующий моему положению. Я торговец и объездил весь континент, от Яриады до Штрихсванд. Но за сорок лет скитаний так и не обзавелся собственным жилищем, всю жизнь провел в шатрах и кратемарьях. Я решил наконец осесть, жениться и выбрал для этого Грономфу — самый прекрасный город, который когда-либо встречал. Как видишь, я достаточно уродлив и мал ростом, чтобы питать излишние иллюзии по поводу взаимной любви. Нередко даже люцеи отказывались иметь со мной дело. Но этот лучезарный дворец — разве он не прекрасен? Разве есть на свете женщина, которая откажется жить в нем и быть здесь хозяйкой?