— Да, но почему Липримария продала тебе имущество, которое ей не принадлежит? — удивился ДозирЭ.

ЧезарЭ виновато отвел глаза и нахмурил мохнатые брови.

— Извини, достойнейший рэм, я отвлекся. В общем-то, и начал я не с того. Твой отец умер за несколько месяцев до кадишской битвы. Судя по твоим золотым фалерам, ты в этом сражении участвовал…

Молодой человек вскочил:

— Умер? Не может быть! О бедный отец!

И из его глаз невольно брызнули слезы.

— Мужайся! Я уверен: боги не забыли твоего родителя, и на звездной дороге он не испытывает голода и усталости…

Когда ДозирЭ успокоился, ему вдруг стало стыдно проявленных чувств, непозволительных для цинита отряда, в котором он теперь служил.

— Отчего же он умер? — спросил через некоторое время молодой человек, смахнув слезы.

— Это мне неизвестно. Знаю одно: за несколько дней до смерти к нему приходили Вишневые. После этого он был сильно опечален.

— О гаронны! — вскричал ДозирЭ, хотел добавить что-то еще, но сдержался.

— После смерти Вервилла, — продолжил хозяин дворца, — у него обнаружились долги перед Липримарией. И тогда росторы выставили его имущество на торги…

— Но это же несправедливо! Как они посмели? — возмутился белоплащный воин. — Я этого так не оставлю!

— Поверь мне, рэм, я огорчен всем происшедшим не меньше, чем ты. Но в чем же я виноват? Я всего лишь покупатель! Впрочем, ты имеешь право подать онис в Совет ристопии. Это почтенное собрание не может не прислушаться к жалобам столь заслуженного воина…

И ЧезарЭ стукнул в ладоши, привлекая внимание слуг: онис и стержни!

— Я помогу тебе составить жалобу, никто лучше меня не сумеет этого сделать, — сказал торговец, а потом, сверкнув взглядом из-под мохнатых бровей, добавил: — Или хочешь, чтобы я тебе заплатил отступного?

В это мгновение в залу вошла молодая авидронка, красавица, в пестрой с серебром плаве и в изящных рубиновых украшениях.

Женщина заметила гостя в плаще телохранителя Инфекта и от неожиданности вздрогнула. Справившись с испугом, она скромно потупила взгляд.

— Это Иврусэль, — бросил ЧезарЭ.

— Мой хозяин, могу ли я отправиться за покупками? — спросила женщина, грациозно преклонив перед ЧезарЭ колено и поцеловав его сморщенную руку, унизанную перстнями.

— Конечно, — отвечал мужчина, не скрывая своей нежности. — Возьми денег, сколько надо, и немедленно отправляйся. Да, и передай Суфиму, что я нижайше просил предлагать тебе только самые лучшие и самые дорогие товары.

— Хорошо.

Иврусэль удалилась, едва кивнув молодому воину.

ДозирЭ несколько покоробило громадное различие в возрасте между мужем и женой. Впрочем, в Авидронии было принято жениться в степенных годах, по достижении заслуг либо по окончании службы в партикулах. Так что юные мечтательницы большей частью доставались не стройным красавцам атлетам, о которых втайне грезили, а утомленным жизнью мужам, изувеченным в сражениях.

— Ты честный человек и не твоя вина, что твой дом стоит на этой земле, — сказал ДозирЭ после того, как женщина покинула залу. — Мне ничего от тебя не надо. Живи покойно в своем дворце, не зная горя. Ответь мне только на один вопрос: не осталось ли каких-нибудь вещей из дома Вервилла?

— Увы, мой добрый друг. Мастеровые успели разрушить его прежде, чем я спохватился. Единственное, что мне удалось найти на развалинах…

И ЧезарЭ ненадолго удалился, а вернулся с небольшим медным цилиндром в руках. ДозирЭ узнал его и, бережно приняв находку, осторожно провел пальцами по холодной шершавой поверхности и по углублениям загадочных знаков. Это был старинный жезл, свидетельствующий о принадлежности к роду. Он достался Вервиллу от его отца, а тому от его отца — и так из поколения в поколение. Этому цилиндру, этому древнему символу, было лет триста — не меньше. ДозирЭ спрятал жезл и поблагодарил хозяина дворца. Для молодого человека из всего имущества Вервилла, пожалуй, не было вещи ценнее.

— Что ж, прости меня за столь бесцеремонное вторжение. — ДозирЭ поднялся. — Теперь не беспокойся: более мы никогда не увидимся. Эгоу!

— Постой, — остановил его обиженный ЧезарЭ. — Почему ты вот так уходишь, будто я не был с тобою открыт и гостеприимен? Если пожелаешь, ты можешь здесь остаться и жить столько, сколько захочешь. Я прикажу предоставить тебе лучшие покои и выделю личных слуг.

Воин замялся, несказанно удивившись столь радушному предложению. И правда, куда же он пойдет? В кратемарью? Или сразу в казарму Белой либеры, которая располагается прямо на территории Дворцового Комплекса Инфекта? Но ведь ему отпущено десять драгоценных дней отдыха.

ДозирЭ медлил с ответом, а ЧезарЭ упорно настаивал. Молодой человек вдруг невольно вспомнил чудесную Иврусэль и неожиданно для себя согласился. «Посмотрел бы на меня этот эжин год назад, когда я ехал новобранцем в лагерь Тертапента на старом Хонуме, — он усмехнулся про себя, — или увидел бы меня с черным шнурком на шее. Вот была бы потеха! Наверное, и в конюшни не пустил бы. А теперь… теперь я десятник лучшего отряда Авидронии, телохранитель самого Божественного!»

На следующий день, едва только забрезжил рассвет, ДозирЭ нарядился в церемониальные одежды, не забыв повязать свои зеленый и белый наградные платки и прикрепить на грудь начищенные золотые фалеры. Вскоре он покинул дворец ЧезарЭ и заехал в купальни, где остриг волосы и принял ароматические ванны. И только потом направился к малоприметному дому с изразцовым полом у входа и каменной головой слона на ведущей во внутренний двор калитке.