Мы пошли на второй круг. Его отличие от первого состояло в том, что я больше не пытался зажмуривать глаза и ухватить дьюка за уши. В конце концов, нам надо было проскакать еще два круга. Я не видел, но знал, что если бы кто-то приблизился к нам, то это была бы жесткая борьба на выталкивание с круга, и здесь разрешены все методы. Так, что лучше скакать и забыть про тормоза.

Уже потом мне сказали, что это была самая странная гонка. Никто в своем уме не забывает схватить дьюка за уши.

Мы победили!

Трибуны нас приветствовали. Адреналин гонки, когда думаешь об ушах, кактусах и трех кругах, усилился ревом трибун.

Полное отсутствие тормозов оказалось плачевным, когда перед нами возник распорядитель и объявил, что гонка закончена. Надо тормозить, а я не могу. Фьек радостно несся вперед. Рев распорядителя его не остановил, а напугал. Фьек решил, что на трибуны будет безопаснее свернуть. Мы галопом неслись к трибунам. Люди, опьяненные гонкой и бессонной ночью, сразу не сообразили, что происходит. Я стал молотить своего дьюка ногами по бокам. Это означало, что он должен перейти на шаг. Фьек послушался, но все равно, мы неумолимо приближались к трибунам. Мне пришлось совершить акробатический утюг, поднявшись в седле и потянувшись за ушами Фьека.

На испуганный гнев трибун, Фьек ответил воплем боли. Я чуть было не оторвал ему уши.

Естественно, что распорядитель на нас наорал и велел отправляться в загон для дьюков. Я прощался с Фьеком, ставшим неожиданно таким родным.

– Мальчик!
– озабоченный дядька вился вокруг меня, как плечела вокруг меда.

– Гудвин! Гудвин! Гудвин!
– закричал мне распорядитель. Я то уже почти забыл, как представился.
– Получать приз!
– позвал он.

А это прятно. Хочу приз. Вот бы это была прекрасная одалиска.

Я послушно пошел за распорядителем через общую площадку в административное здание. Он указал мне на дверь с номером "34". Я взялся за ручку двери. Мнение о призах у меня сильно изменилось, после получения этого "приза". Оказывается, что призом выступает контракт на выполнение опасного поручения. А я то и не знал. Вот попал. Подвиг за подвигом. В комнате было два стула и стол, напоминает комнату для свиданий в тюрьме.

Один стул был занят. Женщина, но увы в преклонном возрасте, зорко оглядывала меня. Я ей не нравился, но деваться ей было не куда. Я прошел и сел к столу. Мы молчали. Чувство, что я придурок, не уходило. Женщина пожевала свои губы, потом отсморкалась, а лишь затем сказала скрипучим голосом:

– Тебе надлежит за два мешка найти нашу девочку.

"Опаньки! Нормально так, я буду искать девочку". Сначала я порывался возразить, что пошли все на фиг, а потом понял, вот он подвиг и, наконец, одалиска. Я даже не стал уточнять два мешка чего. С моими сутками это неважно.

– Поподробнее можно?

Женщина посверкала на меня своими выцветшими глазами:

– Ее захватил Камдевит и держит в своем доме.

– Значит, искать никого не надо, - я был рад. На обширные поиски у меня нет времени.
– А дом этого Камдевита где?

– Третий по улице Черепах, - злобно сообщила дополнительные сведения женщина и уже по своей инициативе добавила.
– Он держит нашу Тамару в одной из комнат на втором этаже.

Женщина высыпала на стол порошок из черного мешка с серебряной монограммой. Я знал, что значат такие мешочки. Повинуясь ее действиям, пыль воплотилась в проекцию улицы, затем укрупнилась и я рассмотрел дом. Женщина показала, где по ее мнению находится ее девочка.

– А как она выглядят?
– это было не мало важным, вдруг там много девочек.

Пыль преобразовалась, и я рассматривал девочку. На вид лет тринадцать. Не повезло. Слишком юна для меня. Тонкое лицо, вытянутый нос, веснушки, черные косички. Что ж я ее узнаю.

– Еще вводные есть?

– Что?
– женщина меня не поняла.

– Я спрашиваю, что еще вы можете сказать мне про вашу девочку. Как ее зовут? Что меня ждет в доме. Может ловушки какие? Зачем Камдевиту ваша девочка?

Женщине сильно не хотелось давать дополнительные пояснения. Она морщилась и давила из себя слова.

– Камдевит хочет жениться, а Тамарка для него хороший вариант.

– История проста, как мир, - я не нуждался в дальнейших пояснениях.
– А дом Камдевита?

– Там должны быть люди, - неопределенно сообщила женщина.
– С оружием.

– Отлично, конечно, - меня не устраивала эта расплывчатая информация.
– Послушайте, скажите уж все как есть.

– Я не знаю, - она твердо решила ограничить мои шансы на успех.

– Хорошо, я должен подумать.

– Над чем здесь думать!
– взвилась старуха. Сейчас она стала для меня старухой. Этот крик ее сделал такой.
– Тебе надлежит...