Его руки дрожали, лицо было бледным как мел. Он закрыл дверь и повернулся к мастеру

Ли.

— Вы ведь продолжите поиски, правда? — тихо спросил настоятель.

— Ну, на данный момент у меня никаких других планов нет, — пожал плечами Ли Као и криво усмехнулся. — Нет, по правде говоря, это дело меня уже настолько заинтересовало, что попробуй кто помешать мне, я заору как ребенок, у которого отняли новую игрушку. Правда, я бы чувствовал себя намного легче, если бы понял, что сейчас произошло.

— Они играли в жмурки-прыгалки, — ответил я.

— Во что?

— В жмурки-прыгалки, — повторил настоятель.

Он достал кувшин вина и налил нам с Ли Као по кружке.

— Это такая игра и, сколько себя помню, дети нашей деревни всегда играли в нее, — произнес настоятель. — Честно говоря, она не такая уж детская. Я объясню. Цель игры — отнять у девочки ее красную ленточку для волос. На земле рисуется большой круг.

Главное не выходить за черту. Мальчишки пытаются вырвать ленточки у девчонок, но тут есть одно условие. Мальчики должны прыгать на одной ноге, вот почему они дергали плечами, изображая прыжки. Девочки же при помощи лент пытаются сделать мальчишкам подсечку, и именно это они сейчас и пытались показать. Если это удается и мальчик падает, он становится заложником девочки и выходит из игры. В свою очередь девочка, потерявшая ленту, также становится заложницей мальчика и покидает круг.

Ли Као заинтересовался больше, чем я ожидал.

— Но поскольку мальчики прыгают на одной ноге, девочки легко могут победить, так?

— заметил он.

— Могут-то могут, только они прекрасно знают, что лучший способ победить — это поддаться. Выиграть-то, конечно, приятно, но истинная радость игры не в том. Смех, возня, касания друг друга. Я же сказал, это уже не детская игра. И потому обычно в нее играют долго. Но в конце концов остается одна девочка, и когда ее «ловят», она становится королевой, а мальчик, отнявший ленту, королем. В нашем случае это были Олененок и Маленький Хун. После этого остальные дети завязывают себе глаза. Король прячет королеву где-нибудь в пределах круга, и все начинают ее искать. Это вызывает еще большую суматоху, но тут есть ограничение по времени. Когда Маленький Хун шевелил губами, он считал до сорока девяти.

— А больше можно? — спросил мастер Ли.

— Нет, — ответил я.

— А они себя как-нибудь называют, типа король такой-то или королева такая-то?

— Нет.

— Странно только то, что они внезапно прекратили игру, прислушались и стали повторять ту чепуху, какую, по Преданиям, когда-то сказал дух Перины Дракона, — сказал настоятель. — В правила игры это не входит.

Ли Као налил себе еще вина и подошел к окну, глядя на темнеющую башню, где призрак Ваня нес свою вечную службу.

— Однако, когда они повторили эту, как вы сказали, чепуху, то смогли найти королеву, — задумчиво произнес он.

— Да, — ответил я. — Обезьяна дотронулся до лба Олененка до того, как Хун досчитал до сорока девяти, и она радостно улыбнулась, потому что выиграла игру.

Ли Као залпом допил вино и подошел к нам.

— Дети лежали без сознания. И что? Стоило им попробовать Великий Корень, как все до единого стали играть в жмурки-прыгалки и все как один прочитали то, что, по слухам, сказал когда-то бедный Вань. Похоже, то, что началось как обычные поиски женьшеня, скрывает в себе больше загадок, нежели таинственная пещера Ветров, где живет Белый Змей, сбивающий с толку путников. И поскольку я тоже схожу с ума, то не побоюсь сказать, что призрак убитой девицы имеет ко всему этому самое прямое отношение.

Он повернулся к настоятелю.

— Почтенный господин, изучая мифы и народные легенды, не слышали ли вы о деве-призраке, утверждающей, что птицы должны прилететь?

Настоятель отрицательно покачал головой.

— Или призраках, умоляющих обменять что-либо на перья? Что-нибудь вроде этого?

Ли Као открыл свой пояс и достал крохотную флейту. Настоятель заинтересовался вещицей, но помочь ничем не смог. Мастер Ли вздохнул и, поднеся флейту к губам, легонько дунул в мундштук. В тот же миг он бросил ее на пол, и мы все трое отскочили назад, словно увидели кобру.

Флейта не заиграла. Вместо этого мы услышали старческий женский голос — такой теплый и бархатный, что он мог принадлежать, наверно, самой старой женщине на Земле.

— Эй! Слушайте, дети мои! Я расскажу вам историю о бедной девочке, ее злой мачехе и доброй старушке, о волшебном крабе, повозке и маленькой туфельке, которая упала с ножки девочки и привела ее к прекрасному принцу!

Ли Као бросился к флейте, и когда он закрыл первое из четырех маленьких отверстий, голос умолк. Тогда он закрыл второе отверстие и снова подул.

— Подойдите ближе, мои дорогие! Сядьте в круг, и я расскажу вам о старой женщине и ее маленьком сыне, о корове, зерне и коробейнике и о бобовом стебле, который вырос до неба, и о том, что случилось, когда мальчик забрался по нему и попал в страну чудес!

Ли Као повторил процедуру несколько раз, закрывая разные отверстия, и каждый раз голос предлагал послушать одну из сказок, которые радовали китайских детишек на протяжении двух тысяч лет и даже распространились на варварские племена. Мастер Ли прервал рассказчицу и, недоумевая, уставился на чудо-флейту.