С этими словами он потряс шкатулку, и из нее выпала малюсенькая жестяная флейта, размером не больше мизинца.

— И что она хотела в обмен на перья, корень или флейту? — в недоумении спросил я.

— А что б я знал! — ответил старик. — Лу Юй, Цинь правда читал твои мысли?

— Правда, мастер Ли, клянусь Небом.

— Не нравится мне это. — Ли Као задумчиво посмотрел на то место, где недавно стоял призрак. — Ладно, возможно, лет через двести-триста мы это поймем, — в конце концов сказал он. — А теперь давай-ка отсюда выбираться.

Это было легче сказать, чем сделать. Идти назад в лабиринт было бы равносильно смерти, оставалось только прыгать в море. Правда, под ногами зияла бездна, и спуститься по скале без канатов и «кошек» смог бы разве что призрак. Свирепые волны яростно бились о прибрежные острые камни, и лишь прямо под нами находилась небольшая бухта, правда, отсюда мне казалось, что по колено глубиной. Луна отражалась в воде, и дно насмешливо смотрело прямо на нас. Я посмотрел на старика.

— Знаешь, Десятый Бык, мне выпала столь суматошная жизнь, что, похоже, пора отдохнуть, — наконец сказал он. — Так что когда я попаду в ад, то попрошу Великого Яо-вана в следующей жизни сделать меня обезьянкой. А ты… кем бы ты хотел стать?

— Облаком, — смущенно ответил я.

У Ли Као имелся особый пояс с потайными карманами. Обычно он прятал там разные вещи и сейчас положил туда корень. Подумав, он прихватил с собой и флейту, я же набил карманы жемчугом и нефритом на случай, если когда-нибудь снова увижу Цветок Лотоса.

Затем Ли Као опять забрался мне на спину, и я с улыбкой подумал, что уже чувствую себя голым, если на мне, подобно плащу, не сидит этот забавный лукавый старик. Я встал на самый край обрыва и собрался с духом.

— Прощай, обезьяна!

— Прощай, облако!

Я закрыл нос и прыгнул. Ветер свистел в ушах, и мы с бешеной скоростью летели вниз навстречу уже казавшейся глубже бухте и… острому камню, который не заметили

раньше.

— Левее! Левее! — заорал мастер Ли и словно за узду дернул меня за цепочку на шее.

Я неистово замахал руками, как неуклюжий птенец, но напрасно. Водяная гладь неумолимо приближалась. Еще секунда, и… Мы пролетели на волосок от камня. Я облегченно вздохнул, и теплые воды Желтого моря приняли нас как старых добрых друзей.

В монастыре стояла такая тишина, что, казалось, воздух звенел. Цвет жидкости в склянке уже сменился с шафранного на черный, и препарат был почти готов.

Ли Као снял склянку с огня, вытащил пробку. И когда они вместе с настоятелем вышли из облака пара, у них был такой вид, будто они только что родились на свет. Глаза блестели, на щеках играл румянец, а мое сердце стучало так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Даже самые скептически настроенные лекари признают удивительный эффект женьшеня на сердце. Правда, сейчас я думал не о себе. Мастер Ли с настоятелем подошли к первому ребенку, и я замер со смешанным чувством надежды и тревоги. Три капли на язык. По три раза… Родители затаили дыхание.

Эффект «ног» Великого Корня Силы оказался весьма впечатляющим. Щечки детей порозовели, сердцебиение усилилось, ребята глубоко задышали и, к неописуемой радости родителей, сели и открыли глаза! Послышался радостный детский смех, а затем все мальчики стали подергивать плечами и делать резкие движения руками, как будто пытаясь что-то схватить. Девочки в свою очередь стали делать ответные жесты, и тут я понял, что сам неоднократно исполнял подобный ритуал.

Ли Као подошел к Соломенной Шляпке и помахал рукой у нее перед носом. Она даже не моргнула. Тогда старик взял свечку и поднес ее прямо к глазам девчушки, однако ее зрачки не сузились. Настоятель схватил мальчика, которого мы все звали Обезьяной, и хорошенько встряхнул, но в ответ… Дети продолжали хихикать, подергиваться и делать те же движения руками, совершенно не замечая нас. Они двигались, но оставались в каком-то странном, недосягаемом сне. Внезапно Соломенная Шляпка прекратила крутить руками и, довольно улыбаясь, села спокойно. Вскоре все девочки и несколько мальчиков последовали ее примеру. Только Олененок продолжала разыгрывать свою пантомиму, и мальчики удвоили свои старания. В конце концов она тоже успокоилась, дети довольно заулыбались, а затем все, кроме Олененка и Маленького Хуна, зажмурили глаза. Губы мальчика медленно и ритмично зашевелились, и тут все остальные опять захихикали и, не открывая глаз, принялись хватать руками воздух, будто нащупывая что-то в темноте.

Только Олененок все так же неподвижно сидела на постели.

Как я сказал, я узнал этот ритуал, но то, что произошло дальше, выглядело уже просто из ряда вон. Внезапно дети прекратили «щупать» воздух и все как один повернули головы на восток. Их лица были сосредоточены, и мне показалось, будто они к чему-то прислушиваются. Соломенная Шляпка открыла рот. Когда же в тишине монастыря раздался ее тоненький детский голосок, все (включая Ли Као, который знал, наверно, все китайские истории и легенды) тут же посмотрели в окно, где вдалеке виднелись очертания Перины Дракона.

— Нефритовый серп, — прошептала Соломенная Шляпка.

— Шесть, семь, — ответил Маленький Хун.

— Чаша с огнем, — сказал Обезьяна.

— Ночью как днем, — пробормотал Третий Ван.

— Пламя как лед! — хором сказали все мальчики.

— Зло и добро! — ответили девочки.

— Золото и серебро! — прокричали все вместе.

Тут Маленький Хун отвернулся от окна и снова стал ритмично открывать рот, и светопреставление продолжилось с удесятеренной силой. Дети опять что-то хватали пальцами в воздухе, и лишь Олененок все так же сидела неподвижно. Смех стал громче, и все радостно повторяли: «Нефритовый серп, шесть, семь, чаша с огнем, ночью как днем, пламя как лед, зло и добро, золото и серебро! « Крики, суматоха, смех. Но вдруг Обезьяна поднял правую руку и энергично замахал ею. Один его палец коснулся лба Олененка, и Маленький Хун тут же прекратил шевелить губами. Все открыли глаза и радостно засмеялись, а на лице Олененка появилась довольная улыбка. Она лениво зевнула, закрыла глаза, легла на спину; и все детишки друг за другом последовали ее примеру, «Ноги силы» почти сделали свое дело, но двух крохотных усиков не хватило на то, чтобы полностью излечить детей. Настоятель взял нас с Ли Као за руки и увел в свою комнату.