Ли Као положил флейту обратно в карман на поясе, куда затем последовали шар и «руки силы».

— Давайте спать. Утром мы выберемся с острова и первым делом отправимся в

Пещеру Колоколов, — радостно заявил старик.

Идея была хорошей.

Однако, когда наутро мы обошли оазис, оказалось, что это и впрямь остров. Вокруг кипела лава, и единственным выходом служил тот самый узенький мост. Правда, невидимые пальцы по-прежнему скребли соль, и я вдруг осознал, что нам никогда не выбраться отсюда. Дети моей деревни обречены на жуткую смерть! На вечный тяжкий сон.

Я был безутешен. Мне казалось, мир ополчился против нас, и нет никакого выхода. Что бы мы ни делали, все заканчивалось неудачно!

Так я рыдал, когда ко мне подошел Скряга Шэнь.

— Знаешь, Десятый Бык, — сказал он, отводя глаза, — это не такое плохое место, чтобы провести здесь остаток жизни. Свежие фрукты, ягоды, родниковая вода. Мы будем жить как императоры, пока в мире царят войны, голод и болезни.

«И смерть», — подумал я. Я уже слышал плач матерей и похоронные колокола и видел вереницу маленьких гробов, опускающихся друг за другом в землю.

— Хотя, конечно, в том мире еще есть Цветок Лотоса, — задумчиво произнес Скряга Шэнь.

— Вот-вот. И радость, и счастье, и любовь…

Мы сидели на траве, прислонившись спиной к высокой пальме. Вдруг я увидел Ли Као. Он подошел к нам, сел рядом, и я понял, что он нашел выход. Его глаза словно смеялись.

— Друзья, что вы знаете о великом Чжан Хэне? — спросил он.

Я смутно вспомнил школьные уроки.

— Это он изобрел сейсмограф пятьсот лет назад?

— И порох, — заметил Скряга Шэнь.

— Правильно, — сказал мастер Ли, — и его достижения на этом не заканчиваются.

Великий Чжан Хэн был еще прекрасным поэтом, талантливым художником и изобретателем, блестящим астрономом и величайшим в мире исследователем полетов. Он усовершенствовал понятия длины и ширины, определил величину л, создал модель небесной сферы и построил воздушного змея, который мог перенести человека. А как все началось? Однажды он сидел, прислонившись спиной к дереву, так же, как мы сейчас, и что-то коснулось его лица.

Мастер Ли разжал пальцы, и мы увидели на его ладони маленький круглый предмет.

— Семечко платана? — улыбнулся Скряга Шэнь.

— Именно, — ответил мастер Ли. — Чжан Хэн тысячу раз видел семена платана, но ни разу ему не приходило в голову внимательно приглядеться. Однако чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что перед ним — самое настоящее чудо света.

Мы уставились на семечко. Крошечный стебелек и круг веерообразных листьев.

— Смотрите, — сказал Ли Као.

Он осторожно подул на ладонь. Веерообразные листья закружились, и семечко поднялось в воздух. Его подхватил ветер, и вскоре оно уже парило высоко над деревьями, постепенно исчезая вдали.

— В ладони Чжан Хэна лежала модель летающей колесницы, и он тут же принялся конструировать аппарат, способный перенести по воздуху человека. Император милостиво предоставил в его распоряжение каторжников, осужденных на смерть, и одного за другим бедняг запихивали в «седло» и сталкивали с обрыва. Одному из них посчастливилось-таки поймать поток ветра, и он действительно пролетел несколько сотен чи. Но и все. Результат всегда оставался одним. Лопасти не могли вращаться настолько быстро, чтобы противостоять весу «летающей телеги», и жертвы науки неминуемо падали и разбивались насмерть. И тогда… Вы знаете, что придумал Чжан Хэн?

— Откуда? Мы свое имя-то написать не можем, — вздохнул Скряга Шэнь.

— Великий Чжан Хэн смешал серу, селитру и древесный уголь и получил порох.

Сейчас мы в основном используем его для фейерверков, но у него были другие мысли.

Добавив смолы, Чжан Хэн получил смесь, которая не взрывалась, а горела. Он залил ее в длинные бамбуковые трубки, сплел из прутьев корзину и прикрепил ее к вращающемуся шесту. Наверху шеста помещались лопасти, а внизу находилось колесо, соединенное с трубками. В один прекрасный день весь императорский двор собрался посмотреть на захватывающую казнь, и орущего осужденного привязали ремнями к сиденью корзины. Чжан Хэн поджег фитиль. Пламя с ревом вылетело из трубок, и черное облако дыма заволокло все вокруг. Когда же дым рассеялся, ошеломленные зрители увидели, как вся конструкция, бешено вращая лопастями, поднималась в воздух. За ней стелился длинный хвост дыма и огня, и обезумевшая толпа захлопала в ладоши, заглушая крики осужденного и наблюдая, как «колесница дракона» удаляется по направлению к башне дворца. Чудо света с жутким грохотом врезалось в башню, и люди говорили, что кусочки бедного пилота потом еще неделю падали на землю, хотя туг, наверно, они все же преувеличили. Однако Чжан Хэн не унывал. Он заперся у себя в мастерской и спустя месяц явил миру свое самое невероятное изобретение: «Бамбуковую Стрекозу». Ли Као довольно улыбнулся.

— Чертежи которой я видел в Академии культуры в Хань-лине.

Наступила тишина.

— Но вы же не хотите сказать, что… — испуганно прошептал Скряга Шэнь.

— Прямо над нами висят пальмовые листья — легкие, крепкие и по форме напоминающие веер, — торжественно произнес мастер Ли.

— Вы же серьезно не думаете, что… — запнулся я.

— Бамбука здесь предостаточно, равно как и смолы. В лаве много серы. Залежи селитры встречаются по всему Китаю, и скорее всего мы найдем их и здесь. А что касается древесного угля, то если Скряга Шэнь и вправду был крестьянином, он прекрасно знает, откуда тот берется.