— Тебя?

— Я ни причем, речь о нем, как лучше ему, не мне.

— Эстарна Фея.

— Но она стала ей не так давно, и скорей всего приняла должность, чтоб сбежать и избежать, не видя другого выхода.

— Не имеет значения, Умарис, что двигало ею. Она родилась очень сильной, и губить тот дар нельзя. И не найти ей жениха равного по силе и крови. Мы все это понимали.

— Выходит сила, а не любовь — проклятье эльфов. Извините, я пойду, — встала расстроенная девушка.

`Любовь и есть — сила. Но не каждому дан дар ею управлять. Одного она губит, превращаясь в проклятье, другого возрождает, одаривая талантом мудрости. Подобно огню любви, лишь пламя времени', - грустно улыбнулась вслед эльфийке Эйола.

`Порой мне кажется, что жизнь игра и я с зеро обручена, не помню лет, не помню зим, и память — бред, и круг друзей невыносим. Иду? Бреду? Тащусь, склонив главу. Жила? Живу? Да, кажется, спала и сплю'…

Яна кинула камешек в сверкающую гладь пруда.

— Что это? — присел рядом эльф, озабоченно и пытливо заглядывая в глаза жены.

— Что? Камень? — повертела перед его лицом слюдянистым осколочком.

— Нет, что ты подумала? Говорила?

— А-а, — кинула второй камешек в пруд. — Стихи.

— Твои?

— Мои. Бред.

— По-моему, нет. Ты поэт?

— Да, перестань, поэтессу нашел. Писала в детстве, мать почитала, и выдала: мура. Потом одноклассники от души потешились… Через много лет я перебирала старые записи, посмотрела стихи — правда ерунда, было над чем смеяться.

— У нас над талантом не смеются.

— А у нас да. Подумаешь — стихи. Не фиг выделятся.

— Тебя часто обижали?

— Меня трудно обидеть, я сама кого хочешь обижу.

— Сейчас. А раньше?

— А что вдруг тебя это интересует?

Авилорн промолчал, отвернулся.

— Достань карту, а? Я тебе за нее все что угодно расскажу, даже пару теорем вспомню, поднатужусь, и имена учителей, и телефон ветеринара для любимых птичек вашей знати.

— Не надо о тинаках, — предостерег взглядом эльф.

— Как скажешь… Тащи атлас?

— Три дня.

— Ладно… А у вас я смотрю тихо, мирно.

— Да, сейчас, но что будет через час или завтра никто не знает. Мир приграничья не стабилен.

— Воюете?

— Бывает.

— Часто?

— Во всяком случае, больше, чем хотелось бы. Но зато мы знаем цену миру и войне.

— Гароны?

— В основном. Но хватает и мелких распрь меж племенами, шалостей юных учеников и Аморисорна. Манфелирн любит устраивать дрязги…

— Кто такая?

— Хранительница границы.

— С Гаронией?

— Да.

— Тащи карту, покажешь.

— Ты опять? — нахмурился Авилорн. — Что даст тебе клочок мира.

— Бумаги.

— Мира. В котором живем мы, и живешь ты.

— Дай карту, скажу.

Авилорн заскучал: ну, до чего упряма! Посмотрел в небо, почувствовав приближение холодного ветра: темные грозовые тучи целенаправленно ползли в сторону башни магистра

Парень вскочил, уже зная, что происходит, и услышал свист. Рванул к стойлу соулоров.

— Ты куда?! — побежала за ним Яна.

— Иди в дом! Гароны пересекли границу!

— А что теперь?!…Война?! — испугалась девушка, глядя на толпу эльфов, что молча прыгали на златогривых, тонконогих коней с характерным наростом во лбу. Единороги!.. Хотя, нет…Да какая разница — гароны идут!!

Яна заметалась, не зная, что хватать, куда бежать. Ее перехватил какой-то высокий эльф в изумрудной рубашке и кинул на руки Соулорна:

— Ты остаешься!

— Храни род и семью! — бросил Авилорн брату, взмывая с толпой товарищей в небо.

Яна смотрела, как улетают кони, светлым облаком разрезая тьму туч, и покосилась на мрачного, недовольного родственника:

— Поставь, откуда росла и, пожалуйста, объясни внятно, не пора ли рыть землянки?

Парень поставил ее и молча потащил за руку к дому. Башни эльфов закрывали свои окна ставнями наглухо, улицы стали безлюдными и тихими. Только вой ветра и редкие капли дождя сопровождали двух запоздавших. Яна испугалась всерьез, за все разом: за себя, город, обретенную родню, индифферентного Авилорна, что наверняка поляжет в схватке с демонами, будучи совершенно безответным и неповоротливым.

В этот момент в шпиль башни Аморисорна ударила молния и девушка, ослепленная вспышкой, оглушенная грохотом, рухнула на колени и закричала. Соулорну пришлось брать ее на руки и не бежать — лететь в дом. Эйола уже ждала их и втолкнула в комнату, где уже сидела Алирна. Ставни захлопнулись, арки затянулись той самой защитой, с которой уже довелось Яне встречаться. Пробравшуюся в город и в каждое помещение темноту, разбавляли лишь жуки-светильники, облепившие арки, окна, стены.

— Что теперь будет? Гароны займут город? — спросила Яна у Эйолы. Та удивленно посмотрела на нее: