Сендер беспомощно оглядывается на рабби Эльханана; тот делает ему успокаивающий знак: мол, не надо возражать, пусть прежде успокоится.

Сендер. А знаешь, давай не будем спорить, ладно? Хочешь еще подумать, давай подумаем. Да разве стану я тебя неволить, доченьку мою единственную? Да разве не дороже ты мне всего на свете? (садится на кушетку, притягивает Лею к себе) Жаль, мама не видит, какой ты красавицей стала… вот она бы порадовалась… помнишь ее?

Лея. Конечно, отец.

Сендер(дрожащим от слез голосом). Помнишь, как ты запрыгивала к ней на эту кушетку, когда она чинила одежду или мотала шерсть?

Сидят на кушетке, обнявшись и раскачиваясь из стороны в сторону. Затемнение, исполняется зонг «Дочка».

В темноте часы бьют десять. Освещается гостиная. Сендер и Лея попрежнему сидят рядышком на кушетке.

Лея. Мама часто пела эту песню, помнишь?

Сендер. Не очень, Лиенка. Я песни мало различаю.

Лея. Я тогда ее совсем не понимала. А сейчас понимаю. Жаль, мамы уже нету. Некого спросить, доживем ли до утра.

Сендер. Спроси у меня, дочка.

Лея(улыбается, ласково гладит отца по голове). Нет, отец, ну как же вас спрашивать, если вы песен не различаете? (поднимается с кушетки) Я пойду, ладно? Тут ведь есть кому с вами побыть, правда?

Сендер(обеспокоенно). Почему ты уходишь? Еще рано ложиться спать. Сидеть в одиночку в комнате… зачем?

Лея. Но я там не одна, отец.

Сендер. Что за глупости? Хотя, конечно, если считать тараканов…

Лея. Там Ханан. Я должна вернуться к нему. Сами понимаете: муж есть муж. Мы и так уже слишком долго порознь. (смотрит на настенные часы, потом прислушивается) Он зовет меня, слышите?

Входит рабби Эльханан, смотрит на часы.

Сендер. Ничего не слышу. (кладет руку на лоб Леи) Ты, не дай Бог, не заболела ли, дочка? Уж больно то, что ты говоришь, похоже на бред. Ханан умер сегодня, здесь, на площади, еще до темноты. Спроси кого хочешь. Реб Энох обмывал тело. Завтра похороны. Сама подумай: может ли мертвый быть твоим мужем?

Лея. Может. Я должна идти к нему.

Сендер(вскипая). Никуда ты…

Рабби Эльханан(повелительно). Реб Сендер!

Сендер неохотно отпускает Лею. Та уходит в свою комнату.

Рабби Эльханан. Не перечьте ей сейчас. (смотрит на часы) Через шесть с половиной часов диббук покинет ее. Ханан обещал мне сделать это добровольно — взамен на возможность распрощаться с Леей.

Сендер(изумленно). И вы поверили какому-то духу, рабби? Настолько, что дали ему столько времени на прощание с моей дочерью? А если он вас снова обманул? Как я понимаю, один раз ему это уже удалось! Почему вы не хотите изгнать его силой, как и положено изгонять вора и грабителя?!

Рабби Эльханан(гневно). Замолчите! Вы забыли, перед кем…

Сендер, опомнившись, падает на колени.

Сендер. Простите, великий рабби! Примите во внимание отцовское горе и помутнение рассудка… Простите!

Рабби Эльханан(брезгливо). Встаньте! Передо мной не ползают на коленях. За этим идите к пану.

(после паузы)

Да, можно действовать силой. Судя по всему, именно такой способ мил вашему сердцу, реб Сендер. Но мой опыт говорит иное. С диббуком лучше не ссориться — если, конечно, вы хотите, чтобы ваша дочь осталась жива.

Сендер. Жи… жи… жива? Великий рабби хочет сказать, что ей все еще угрожает опасность?

Рабби Эльханан. Пока диббук здесь — да. Он может забрать ее с собой в Ситро Ахро. Конечно, с ее согласия, но, как видно, за этим дело не станет. Лея уже согласилась уйти в Ситро Ахро вместе с Хананом и навряд ли переменит свое решение.

Сендер. Что же делать?

Рабби Эльханан. Прежде всего — не сердить диббук! Ведь жизнь Леи зависит сейчас только от него.