Мне-то, привыкшему к шумным людским поселениям, Ривенделл всё равно кажется незаметной деревушкой, но постоянно живущие в столице эльфы всё время жалуются на «понаехавших туристов».

Подобное трепетное отношение эльфов к числу постоянных жителей и временных туристов прекрасно сказывается на сохранности окружающего леса. Можно пройти буквально в сотне метров от главного эльфийского города и вообще не заметить его, тем более что огонь жители разводят редко, а резких запахов не любят… тут бы их, мне кажется, не обнаружил бы даже мой старый знакомый Арагорн, который мог найти муравейник по следу единственного муравья.

Как всегда, при воспоминании об Арагорне, я загрустил.

Хотя уже прошло несколько тысяч лет, как мой друг почил в земле, мне всё ещё тяжело вспоминать о нём.

Ушедши в себя, я не заметил, как ко мне потихоньку кто-то подошёл и легонько положил руку на плечо.

— Любуешься видом, Митрандир?

Я кинул взгляд на старика и улыбнулся.

— Саруман, сколько лет прошло с последней нашей встречи. Нечасто навещаешь ты Средиземье.

— Да уж, зато ты практически не покидаешь эти земли.

— Остальной мир скушен и однообразен, я только здесь нахожу покой.

— Разве покой не в однообразности? Сколько тысяч лет ты расхлёбываешь интриги Средиземья, которые сам для него и выдумываешь?

— Ты переоцениваешь мои возможности, мой старый друг. Этот мир полон интриг и без меня.

Обычно холодный взгляд Сарумана вдруг потеплел и в уголках глаз засверкали искорки. Он словно попытался пробуравить меня взглядом. Я сделал непроницаемое лицо и отхлебнул пару глотков элии. Видимо почувствовав, что больше я ничего не скажу, Саруман продолжил:

— Ты хочешь сказать, что идея сбора в Карн-Думе принадлежит не тебе?

После этих слов он буквально подался вперёд, чтобы подробно разглядеть мою реакцию. Я даже прикрыл глаза, чтобы не выдать своих мыслей. По глазам Саруман мог читать не хуже меня самого.

— А ты хорошо осведомлён, — ответил я, помедлив, — не думал, что ты знаешь про планируемую встречу.

Несмотря на моё внешнее спокойствие, внутри у меня буквально всё клокотало от злости. Кто? Кто мог рассказать Саруману о наших планах? Встреча должна была быть абсолютно тайной. Лишь четверо должны присутствовать на ней и знать о ней. Лишь четверо под вымышленными предлогами и с небольшой охраной должны в течение месяца добраться до разрушенного форта Карн-Дум, находившегося на самой нейтральной территории, какую только можно представить.

Четверо. Трое доверенных лиц. Филенсил, не наделённый официальной властью, но способный собрать под своё знамя почти всех ушастых Средиземья, от эльфов. Стач, самый богатый и потому самый уважаемый житель подземных анархий, от гномов. Андрес, сын Арина, властитель Рохана и Гондора — от людей.

И я, майар, истари, посланный четырнадцатью стихиями для охраны Средиземья от тёмных сил и названный многими именами. Митрандир, Таркун, Олорином, Инканус, Гэндальф — далеко не все мои имёна.

Пятеро истари прибыло в Средиземье, но только трое остались после того, как Саурон был повержен. Алатар и Палландо уплыли из Эндора, как только Валар им дозволили это. Мы, оставшиеся трое, скрылись в тенистых лесах континента, и память о нас осталась лишь в легендах. Легендах, часть из которых придумана нами самими, легендах, гласящих, что мы покинули Средиземье на последнем корабле. Лишь изредка и лишь немногим в Средиземье мы открываем правду о себе, лишь изредка мы появляемся перед ними воочию, предпочитая скрываться под неприметными личинами. Сейчас я выглядел как эльфийский ветеран, Саруман накинул на себя образ совсем юного эльфа.

Честно говоря, он был мне совершенно непривычен в этом образе. Да и не вязались с этим образом его вопросы и хитрый, умудрённый годами взгляд.

Я ещё немного помялся, не зная досконально насколько Саруману известно о моих планах, в которых ему, честно говоря, не было места и осторожно спросил:

— Ты, Курунир Лан, конечно не скажешь откуда тебе известно о моих планах?

Саруман лишь молча усмехнулся в ответ.

Собственно, подозреваемых у меня было только двое. Только Стач и Андрес могли успеть рассказать ему о нашем тайном разговоре. Филенсилу я сказал о том, что приглашаю его на встречу только вчера и едва ли он успел вызвать к себе моего «кровного друга».

Да и вообще, я не мог понять смысла действий самого Сарумана. Если ему известно о месте нашего сбора, то было бы логичнее прийти туда и узнать информацию, чем вот так до встречи говорить мне о том, что ему всё известно.

Головоломка не складывалась у меня в голове.

— Чего ты хочешь, Митрандир, зачем ты втайне собираешь глав великих народов? И почему ни я, ни Рагадаст ничего не знаем об этом?

Голос Сарумана был чарующе величав. Заслышав его, хотелось рассказать всё что знаешь, и даже чего не знаешь, выдать все самые сокровенные мечты и желания. Он прекрасно знал об этой своей немагической способности и успешно пользовался своим голосом, когда надо было кого-то расспросить или убедить в том, что было ему на руку. Впрочем, у меня его голос и дар убеждения вызывал лишь усмешку. Я ещё немного помедлил и спросил, так же как и он, не ответив на заданный вопрос:

— А что, ты хочешь СНОВА предложить мне что-то от чего я не смогу отказаться?

Как и ожидалось, этот вопрос немного вывел Сарумана из состояния равновесия. Он скривился:

— Ты опять меня попрекаешь этой историей тысячелетней давности? Всё никак не можешь забыть? Я ещё могу понять, когда меня поносит на чём свет стоит какой-нибудь юнец, начитавшийся легенд про кольцо, но ведь ты хорошо знаешь меня и прекрасно был осведомлён обо всех моих планах. И ты, и я были абсолютно уверены, что мы не выстоим даже впятером против тёмного лорда, и ты сам говорил мне, что мой план — втереться к нему в доверие, и уже потом уничтожить его, хорош. Ты же сам полностью поддержал мой план, а потом ты передумал и решил сражаться, а меня выставили дураком…