Шрифт:
— Это государь, Петр Федорович, — отвечал он.
Бога скопцов я видывал каждый раз, как бывал в Петербурге в их обществе, в домах Ненастьева и Кострова. В сем последнем доме видел я бога, так же, как и впервые, сидевшим на богатой постели. В другом положении я его не видывал. Когда же этот бог бывал на соборе, то на ногах у него были золотом шитые туфли, на которых, как помнится, находились какие-то священные изображения».
Когда Селиванов жил у Ненастьевых, дом их представлялся чем-то вроде странноприимной обители. Скопцы так и называли его. Сюда стекались многочисленные последователи хлыстовско-скопческой ереси со всех концов России. Тут бывали из Иркутска, из Одессы, из Риги, из Алатыря, словом, отовсюду, где была распространена ересь, а распространена она была почти по всем губерниям. [71]
71
Кроме Архангельской, Олонецкой, Вологодской, Витебской, Волынской, Минской и Архангельской; но и в этих губерниях скопцы и хлысты не были только открываемы формальными следствиями, втайне же и там находились.
Приходившие на поклонение в Петербург немедленно получали в обители отца-искупителя покой и пищу и были осыпаемы всевозможными ласками приближенных к богу. Под видом заботливости и участия, они старались между тем вызнавать домашние отношения пришедшего, житейские его обстоятельства и пр., а потом, передав все это пророку, к которому посылал обыкновенно Селиванов поклонников, ставили его в возможность сказать при свидании с посетителем несколько слов, которые бы в глазах пришедшего свидетельствовали, что пророк в самом деле обладает даром пророчества. Поклонники с простосердечием и верой падали перед Селивановым на землю и, получа утешение и уверение, что благодать божья всегда с ними пребывает, орошали стопы своего «батюшки» радостными слезами. Снабженный кратким наставлением для жизни и подарком на благословение: бумажным платком, финифтяным образком, сухариком, пряником или кусочком сахара, поклонник отправлялся в свою сторону, чтоб там еще с большим рвением, еще с большим фанатизмом распространять скопческие заблуждения. [72]
72
В. И. Даля «Исследование о скопцах». Скопческие учителя, жившие в отдаленных местах, и «страдальцы скопцы», то есть находившиеся под судом или следствием и сидевшие в тюрьмах, также получали из Петербурга подарки: кулек пряничных орехов, кренделей, сухой рыбы, равно и других предметов, остающихся от стола отца-искупителя. Эти объедки своего царя и бога принимали они как драгоценную святыню, разделяли между «верными-праведными» и употребляли не иначе, как натощак, с великим благоговением, тогда как, приобщаясь к православной церкви, перед причастием тихонько завтракали. Пузырьки с помоями, оставшимися после умывания Селиванова, также рассылали как святыню, но самою великою святыней были «части святых живых мощей», то есть волосы, обрезанные ногти и т. п. Самые нечистоты Селиванова почитаемы были за святыню.
Вместо всей этой «святыни», дешево стоившей приближенным Селиванова, они получали от поклонников дары более существенные: деньги текли рекой, и в непродолжительном времени казна «обители» в доме Ненастьева обогатилась до чрезмерности. Очевидцы, из которых многие были живы в сороковых годах, а некоторые, может быть, живы и теперь, уверяют, что сам Селиванов из этих пожертвований ничем не пользовался, зато приближенные его не упускали случая поживиться на счет легковерия ближних и дальних почитателей отца-искупителя. Многие из них нажили значительное состояние. Больше всех Солодовников, бывший чем-то вроде казначея в обители Ненастьева, а впоследствии державший отца-искупителя в своем доме. [73]
73
Впервые напечатано в журнале «Русский вестник» за 1867 год, тт. 80 — февраль, 81 — май.