«Самому, — говорю, — интересно. Под каким ковром? — смотрю на Иштар. — Кивни».

Она кивает в сторону одного из цветастых ковров, какими увешаны все стены. Подхожу, куда показали, приподнимаю нижний край громадного ковра, свечу факелом. Вижу — действительно, дверца. Сую факел Везунчику в руку:

«Держи эту штуку вот так, не роняй, не наклоняй».

А сам отгибаю нижний край ковра насколько возможно, дотягиваюсь до дверцы. Та легко, без скрипа отъезжает наружу, подпирая ковер, чтоб не валился на голову, открывая темный вход в потайной лаз. Молодец, думаю, Иштар, совсем хорошая девочка.

«Я слышал, ты открыл дверь», — за спиной стоит Коэн.

«Да, лаз на месте», — забираю факел у Везунчика.

«Идем?» — спрашивает тот.

«Погоди, — говорю, — только сниму оружие со стены»...

Табуретная ножка, которую Конан добросовестно таскал за собой, лежала сейчас на пиршественном столе «богов» среди чаш с остатками вина, объедков и огрызков. Там ей и оставаться. Оружие, развешенное в изобилии по стенам, давало возможность киммерийцу перевооружиться. Он не долго выбирал. Двуручный обоюдоострый меч Конан, как всегда, предпочел всему остальному. Но вот — варвар провел большим пальцем по лезвию — клинок туповат. Вздохнув (что делать?), снял висевшие рядом с мечом заплечные ножны, отделанные шитьем и камушками. Ножны не воина, а щеголя, надевать противно, но других нет.

Вооружившись сам, Конан подумал о своих спутниках. Подумал о том, что Коэн не откажется от своей палки в пользу чего-нибудь железного и заостренного и будет прав, даже не стоит предлагать ему. Лучшее оружие не то, что прочнее и острее, а то, к которому привык, что срослось с твоей рукой. Другое дело — Везунчик. Стражники — те хоть с тупоносыми палками обращаться обучены, а обыкновенные причащенные вообще никакого боевого оружия с роду не держали. Впрочем, вору должен быть известен нож, а где нож, там и... Конан пробежал взглядом по стенам. Вот, пожалуй. Он подошел и снял со стены кинжал с широким лезвием и загнутым острием.

— Держи, — киммериец вложил кинжал в руку Везунчика. — Большой нож.

— Конан, мне не нравится Иштар, — приняв оружие, прошептал вор.

— А что такое?

— Дышит плохо. Зло, но уверенно. С радостным ожиданием. Не должно быть так в ее положении... — Везунчик усилил голос: — Зря, я успею всадить большой нож ей в глотку.

— Если я раньше не сломаю ей хребет, — пообещал Коэн.

«Бедная женщина», — подумал Конан и сказал:

— Я понял вас. Она полезет в лаз первой. На случай ловушек. Сейчас я только распутаю ей ножки...

И рука варвара толчком в спину направила освобожденную от пут на ногах Иштар в сторону лаза.

«Богиня», повинуясь тычку, сделала два шага, оглянулась и впилась в Конана взглядом глаз с сузившимися от злости зрачками. Киммерийцу неожиданно припомнились рассказы о колдунах, воспламеняющих при помощи взгляда. Владей Иштар этим искусством, быть бы варвару горсткой пепла.

— Иди-иди, — почти ласково поторопил он женщину. Ту, которую не так давно брал на мягком ложе, ту, что теперь стоит с кляпом во рту. Да, вот такие...

— Метаморфозы, — подсказал Симур.

— Что? — не расслышал Конан.

— Случаются вещи и похуже.

— Вот дальше такие вещи и начались...

Иштар сделала еще один шаг к темной дыре потайного выхода. Потом шаг в сторону. Развернулась и бросилась между Конаном и Козном. Она вовремя нагнулась, и дубинка слепого стражника просвистела над ее опущенными плечами. Оказавшись за мужскими спинами, Иштар не задумываясь прыгнула на один стул, с него на другой, потом на стол.

— Значит, там ловушка, — пробормотал Конан. Он один из их мужской троицы не ловил сейчас сбежавшую «богиню». Коэн и Везунчик бесшумно обходили с разных сторон стол, напряженно прислушиваясь.

Одно из двух, думал Конан. Или это ложный лаз, тупик и ловушка, или настоящий, но начинающийся ловушкой. Гадать можно было долго. И гадать киммериец не стал. Три ковра на трех стенах? Что под одним — известно. Что под другими?

Под следующим — который хотел лишь приподнять Конан, но рванул так сильно, что сдернул со стены, и ковер рухнул на пол, разнесся звон полетевшего на мраморную плитку пола оружия, — не было ничего, кроме серого камня, облепленного плесенью. Варвар припустил к противоположной стене, напрямую, через стол, на котором уже не было неукротимой Иштар. Она, неукротимая, — киммериец бросил взгляд на бегу — загнанная в угол Коэном, уворачивалась как могла от его палки. Везунчик находился рядом, прислушивался к борьбе, потирал колено, болезненно кривясь — видимо, досталось-таки от Иштар.

Конан уже повернулся в профиль к этой сценке, уже преодолел стол и подбежал к последнему неисследованному ковру. Приподнял его нижний край. После чего рванул его на себя, отдирая от стены, — под тканной завесой скрывалась еще одна дверь.

«Надеюсь, это настоящий выход, а тот липовый, или одна большая ловушка. Правда, подлые подарочки «богов» могут ждать и здесь...»

Не успел Конан додумать эту мысль, как распахнулась дверь. Но не потайного хода, а того, через который они зашли в зал. В проем хлынул свет новых факелов.