– О, вы не можете себе представить, как мы с Дивоном рады благополучному прибытию в Нью-йоркский порт! – щебетала она, кокетливо косясь на Питера Росса. – Ну а теперь, когда на борту нашего корабля вы, то, разумеется, все будет в полном порядке. Правда, дорогой?

– Разумеется, дорогая. – Дивон крепко обнял ее за плечи, дабы пресечь игривые попытки показать маленькому таможеннику волнующие виды ее полуобнаженной груди. – Мы как раз обсуждаем наше путешествие, так что, я думаю, ты можешь идти к себе, так как тебе будет это скучно.

– Глупости! – Фелисити грациозно вывернулась из сильных рук, ненавязчиво подталкивающих ее к выходу. – Ты же знаешь, как безумно интересно мне все, связанное с тобой… Папа тоже всегда переживает за твои путешествия! – Она стрельнула глазами в сторону северян. – Вы, случайно, не знакомы с моим отцом, Фредериком Уэнтвортом?

Питер Росс в растерянности заморгал белесыми ресницами.

– Фредерик Уэнтворт – ваш отец?!

– Конечно! Так вы его знаете? – Фелисити была абсолютно уверена, что столь мелкий чиновник не может знать ее отца, но надеялась, что уж слышал-то он о северном магнате немало. И предположение ее вполне подтвердилось.

– Разумеется, разумеется, мистер Уэнтворт мне известен. Он… он очень влиятельный человек!

Девушка скромно потупилась.

– Для меня он просто папа… И, – добавила она с энтузиазмом, – мы с Дивоном так стремимся поскорее с ним встретиться! Я проводила каникулы в Англии, а папа взял да и послал за мной моего жениха! Папа так доверяет ему, потому что знает: капитан Блэкстоун, если что, защитит меня даже ценой собственной жизни! – Девушка сладко улыбнулась капитану. – А теперь папа будет благодарен и вам. – Тут Фелисити ласково пожала руки обоим растерявшимся окончательно янки. – Папа всегда так щедр! Когда же, по вашему мнению, мы сможем сойти на берег?

– Но ведь есть вопросы с грузом…

– Неужели? – Глаза Фелисити невинно распахнулись. – Милый, разве ты везешь не хлопок, о котором так просил тебя папа?

– Именно его. – Дивон решил говорить как можно более скупо.

– Ну, тогда все в порядке. – Девушка равнодушно пожала весьма оголенными плечами.

– Но этот хлопок, возможно, доставлен с Юга, и прежде, чем я…

– Ах, Боже мой! – Фелисити демонстративно прижала руку к сердцу; этот маленький бюрократ оказался слишком упрямым. – Ведь не думаете же вы, что Фредерик Уэнтворт может связаться с чем-то незаконным? Мой отец – местный патриот, сэр… ничуть не меньше, чем вы. Как раз перед моим отъездом в Англию у нас сидел государственный секретарь Сьювард и говорил то же самое. Помнишь, Дивон?

Не будь ситуация такой напряженной, Дивон, быть может, и рассмеялся бы, но сейчас он только сдержанно кивнул.

– Да-да, он говорил что-то о патриотизме отца.

– Нет, я, конечно, ни в коей мере не сомневаюсь… Патриотизм вашего батюшки документально подтвержденный факт, а сам он просто обожаем народом, в том числе и вашим покорным слугой. – Питер Росс заискивающе обернулся к лоцману. – Разве я не утверждал везде и всегда о своем уважении к мистеру Уэнтворту?

– Кхм… да. Это чистая правда… Кхм.

– Как мило! Я непременно расскажу папе о вашей преданности, как… как только смогу увидеть его.

Таможенник резко отодвинул стул и встал.

– Не будем больше тратить времени, а вас, капитан, мы ждем в штурманской рубке.

И, спросив позволения удалиться – чему Фелисити была, конечно, несказанно рада, – чиновники вышли из каюты.

Дивон немедленно поднялся тоже и, опершись бедром о кромку стола, надменно поинтересовался:

– Что все это значит, мисс?

– А я думала, что вы все поняли. Просто мистер Мак-Фарланд сказал мне, что у вас могут быть неприятности с портовыми властями, – вот я и решила помочь.

– Выставляя себя напоказ, флиртуя и обманывая?

– Я? Обманывала? – Девушка подбоченилась. – А что делали вы? Я же ни слова не сказала о том, что вы знаменитый блокадолом из мятежного Чарлстона с грузом контрабандного хлопка на борту! Кроме того, – она вздернула подбородок, – мой отец первый бы подтвердил, что такой флирт полезен и уместен и что владею я им с блеском. Вы же, разумеется, можете не согласиться и по-прежнему начать обвинять меня во лжи.

Едва Фелисити успела произнести последнюю фразу, как Дивон одним движением преодолел расстояние между ними и жадно припал к ее губам. Девушке оставалось только обнять его, что он и позволил ей сделать.

Через несколько минут Фелисити вышла из капитанской каюты, гадая, что бы мог значить этот поцелуй и как в дальнейшем она собирается жить без капитана Блэкстоуна.

Пятая авеню шумела и кипела как всегда. Неужели прошло уже две недели с тех пор, как она, продав кое-какие драгоценности, отправилась в неизвестность на Юг? Ее-то жизнь с тех пор изменилась совершенно.