Взгляд её стал слегка отстранённым, как будто она вспоминала далёкое прошлое… или задумалась над далёким будущим.

–  Никто не наносил поражения тяжёлому крейсеру Лиги в открытом бою на протяжении более полувека, Веб. И никто никогда не уничтожал четыре таких крейсера разом, имея только один корабль классом ниже дредноута… а уж тем более другой крейсер. Во всяком случае, такого нет в базах данных Академии. Я это знаю. Я проводила разбор боя "Стального кулака" для курса, который только что закончила. Частью задания было провести сравнительный анализ.

Она вперила в Дю Гавела укоряющий взгляд.

–  Так что с того, что там были "пираты"? Даже шимпанзе были бы опасны на "Гладиаторах", если бы знали, как управлять ими.

–  Как же пиратам вообще удалось их заполучить?

Хелен нахмурилась.

–  Хороший вопрос… и не думайте, что все остальные не задаются им же. К сожалению, среди выживших пиратов были только простые боевики, которые ничего не знали.

Она поколебалась какое-то мгновение.

–  Наверное, мне не стоило бы этого говорить, но… какого чёрта, тут нет ничего, о чем бы уже не судачили в новостях. На самом деле заполучить такие корабли они могли единственным способом, Веб. В чем бы ни была причина, за этой "пиратской операцией" должен был стоять кто-то из Лиги, обладающий большими деньгами и не меньшим влиянием. Ни у кого из известных мне людей нет ни малейшей идеи, чего же они добивались, но почти все - включая меня - считают, что за операцией должна была стоять "Рабсила". А может даже и Меза в целом.

Хелен помрачнела.

–  Если бы мы могли доказать это…

Дю Гавел перевёл взгляд обратно на мантикорского капитана, о котором шла речь. Теперь с гораздо большим интересом. Как бы велика ни была дистанция, в терминах интеллектуальных достижений и общественной известности, между ним и большинством прочих бывших рабов, одно у Дю Гавела и любого из них было общим.

Он до глубины души ненавидел "Рабсилу". И хотя по политическим причинам Дю Гавел возражал против тактики насилия, используемой Одюбон Баллрум, он не испытывал ни капли сочувствия к жертвам этого насилия. Не было ни единой замешанной в дело личности из этой порочной галактической корпорации - ни единой, если на то пошло, на всей планете Меза - которую Веб Дю Гавел не опустил бы собственноручно в чан с кипящим маслом.

Пританцовывая и распевая осанну при этом… если бы считал, что этим чего-то добьется.

Он сделал глубокий вдох, подавляя внезапный приступ гнева. И повторяя себе, пожалуй в миллионный раз за свою жизнь, что если бы необузданной праведной яростью можно было бы добиться чего-то стоящего, росомахи давным-давно владели бы галактикой.

–  Не представишь ли… - он осекся, внезапно осознав запоздалость просьбы. Кэти Монтень уже вела капитана Оверстейгена к нему.

Однако пока они доберутся, пройдёт какое-то время, судя по густоте толпы, и тому, что некоторые люди подходили и пожимали капитану руку. Веб торопливо прошептал:

–  Просто чтобы я не ляпнул что-то не то, почему вы с Кэти были так удивлены, увидев его? Он же был приглашён, так?

Он расслышал испущенный Хелен тихий фыркающий звук. Словно благовоспитанная девушка ещё раз подавила взрыв возмущения.

–  Просто взгляните на него, Веб. Он же вылитый барон Высокий Хребет в молодости.

Должно быть, на лице Дю Гавела отразилось непонимание. Дело было не в имени - он знал о мантикорской политике достаточно, чтобы понимать, что Хелен имеет в виду нынешнего премьер-министра - а в нюансах, которые скрывались под поверхностью.

Хелен поджала губы.

–  Я полагала, что вы считаетесь лучшим экспертом галактики - ну, ладно, входящим в десятку лучших - в теории политики? Так как же получилось, что вы ни черта… э-э, простите, не хотела грубить.

Он ухмыльнулся, наслаждаясь утратой девушкой светских манер. Учитывая рабское происхождение Дю Гавела и его нынешний высокий статус, большинство людей в общении с ним проявляли чрезмерную вежливость. Очевидно, цепенея от мысли, что заденут какое-нибудь глубоко упрятанное больное место, наличие которых у него явно подразумевалось во множестве.

Так уж вышло, что Веб Дю Гавел по натуре был толстокож - и мало что доставляло ему такое же удовольствие, как возможность засучить рукава и ринуться в интеллектуальную схватку, в которой пощады не дают и не просят. Что и было причиной, по которой они с Кэтрин Монтень сильно сблизились много лет тому назад. Это случилось в первую же их встречу, меньше чем через час после взаимного представления на приёме, устроенном Антирабовладельческой Лигой на Земле.

Дискутируя с Дю Гавелом, Кэти заявила ему, в своей обычной громогласной и цветистой манере, что он - чёртов лизоблюд со складом ума домашнего раба. Он, в свою очередь, объяснил собравшейся толпе - столь же громогласно, хоть и не так цветисто - что она представляет собой типичную тупицу из привилегированного класса, якшающаяся с угнетёнными следуя моде, но не могущей испечь ломтя хлеба, не романтизируя страдания муки и благородную грубость дрожжей.

Дальше - больше. К концу вечера они были друзьями не разлей вода. Как и сам Дю Гавел, Кэти Монтень была одной из тех беспощадных интеллектуалов, которые воспринимают свои идеи всерьёз - и никогда не доверяют другому интеллектуалу, не устроив своего рода варварского ритуала. Продемонстрировав интеллектуальные раны, поделившись идеями - и обменявшись насмешками - так же точно, как впервые встретившиеся воины древности смешивали кровь из нанесённых самим себе ран.

–  Остынь, Хелен, - сказал он, усмехаясь.
– Подлинной проблемой здесь является твой провинциализм, не мой. Изнанка политики здесь, на Мантикоре, только потому кажется тебе имеющей галактическую важность, что ты родилась здесь. Твой мирок кажется половиной вселенной только потому, что ты не представляешь, насколько на самом деле велика вселенная. Теоретически представляешь - но это понимание не вошло в плоть и кровь.