Несколько минут спустя он смог отбросить свои тревоги и волнения и погрузиться в сон. Засыпая с вопросом, сможет ли когда-либо найти женщину, которая будет ему дорога так же, как Джинни.

Он считал, что скорее всего нет. Виктор был совершенно убеждён, что романтика была тем, чего у него в жизни не будет. По правде сказать, он был совершенно убеждён в этом с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать и он решил посвятить себя революции. Единственное, что изменилось после того, как он встретил Джинни, было то, что теперь это знание вызывало у него недовольство.

Кое-кому другому заснуть этой ночью оказалось гораздо труднее. В набитом флотскими офицерами номере отеля, расположенного недалеко от того, в котором остановились Виктор и Джинни, грянул взрыв проклятий и ругательств. Офицеры только что закончили просмотр записи шоу Андервуда, привезённой первым из прибывших курьеров.

–  Этого нам только не хватало, - пожаловалась одна из них, в форме коммандера Флота Солнечной Лиги.
– Будь прокляты так называемые "специальные операции". Зачем вообще утруждаться делить их на "серые" и "чёрные"? Воняет одинаково.

Невоздержанное замечание адресовалось начальнику офицера, капитану того же флота. Капитан, безупречно сложённый мужчина невысокого роста, лениво улыбнулся в ответ.

–  Мир несовершенен, Эди. Хочешь, чтобы я сделал его ещё хуже повторением надоедливых замшелых афоризмов? "Что положили в тарелку, то и ешь". "Какая карта пришла, такой и играй". Предупреждаю, я могу так распинаться часами. Мой отец обожал эти треклятые фразы.

Капитан говорил достаточно громко, чтобы быть услышанным всеми, и в результате царящее в комнате настроение заметно повеселело. Существенной составляющей харизмы капитана Луиса Розака было его естественное и свободное чувство юмора. Если бы его не было, агрессивная амбициозность этого человека отталкивала бы людей от него, вместо того, чтобы притягивать как магнитом. А так необычно быстрому восхождению Розака во Флоте Солнечной Лиги - тем более необычное тем, что родом он был с отдалённой системы, а не с одной из старых колоний, поставлявших ФСЛ большинство старших офицеров - изрядно поспособствовал его талант собирать вокруг себя способных и преданных людей. Вместо того чтобы возмущаться его превосходством, подчинённые капитана находили работу с этим человеком одновременно приятной и полезной. Розак отвечал на верность верностью, и восходя по служебной лестнице не забывал позаботиться, чтобы его последователи делали то же самое.

Разумеется, в этом он просто следовал проверенной временем традиции Флота Солнечной Лиги, в котором фаворитизм и построение собственных империй почитались чуть ли не законом природы. Что не умаляло того факта, что Розак делал это с той же непревзойдённой сноровкой, что и всё остальное. Ни один амбициозный офицер не мог подняться в ФСЛ не выстроив сеть патронажа, причем как среди военных, так и среди гражданских. Это было данностью. Но только весьма незаурядный офицер мог подобно Розаку настолько полностью преодолеть своё изначально неблагоприятное положение и создать сеть такую, какая имелась у него. Возможно самым лучшим было то, что он сделал это не тыкая постоянно последователей в их подчинённый статус - что также было в традициях ФСЛ, но этого Розак похоже без особых проблем избегал.

Он даже доказал свою одарённость в проведении "специальных операций", что до сих пор до какой-то степени поражало его собственных последователей. Как правило, таланты и навыки, требовавшиеся для такой работы, подходили военному человеку примерно так же, как седло подходило корове.

Так что, хотя все собравшиеся в гостиничном номере подчинённые Розака были раздражены увиденным в передаче, никто из них не испытывал подавленности, а уж тем более паники. Да, это было неудачным поворотом событий. Но они были вполне уверены, что Розак найдёт способ сделать конфетку из чего угодно. Он уже делал это у них на глазах, и неоднократно.

–  Дело не так плохо, как выглядит, Эди. Разумеется, нам придётся найти способ вывести Зилвицкого из игры. И чертовски быстро.

–  Так ли он хорош на самом деле, как показано?
– спросила лейтенант Карен Георгос, указывая тонким пальцем на ныне тёмный экран головизора.
– Я имею в виду, что у виденного нами есть все признаки шоу. Такой ушлый ведущий, как Яэль Андервуд, не станет тратить столько времени, чтобы вогнать зрителей в скуку изложением унылых и пресных реалий.

Капитан Розак скосил взгляд на одного из находящихся в комнате офицеров, давая ему знак ответить.

Лейтенант-коммандер Джири Ватанапонгсе, ссутулившийся в кресле у дальней стены номера, выпрямился. Просмотр записи испортил ему настроение сильнее, чем прочим, и он до сих пор явно боролся с приступом меланхолии.

–  Да, он действительно так хорош, - Джири бросил сардонический взгляд на головизор.
– О, конечно же они в полной мере воспользовались романтическими аспектами его судьбы. Героическая смерть жены, стоический вдовец, отважная дочь, новая любовь, найденная в неожиданных обстоятельствах, и так далее, и тому подобное. Красавица и Чудовище, всё что хотите. Андервуд всё это вытащил на свет. Но не обманывайтесь. Гарантирую, что в эту самую секунду…

Второй его сардонический взгляд достался окну. Где-то там, по другую сторону штор и электронных щитов, установленных людьми Розака как только они сняли этот номер, возвышалась башня "Рынка Мыльца", самого старого и всё ещё самого высокого строения Мэйтага, эревонской столицы. "Мыльце", как его называли эревонцы, было странным заведением. Оно совмещало функции самого престижного отеля Мэйтага, самой его крупной торговой биржи, набора самых дорогих бутиков… и, если не в теории то на практике, было подлинным центром политической жизни Эревона.