Приподнявшись в стременах, Аврелиан пристально вгляделся в рыцарей.

— Львы и Розы, — объявил он наконец. — Да, это кассанцы. Все прочие — королевские рыцари Гвиннеда. — Он кивнул Фалькенбергу. — У командира — знамя Линдестарка: очень старый род, верные слуги Халдейнов, всегда возглавляли их дворцовую гвардию.

— Ну что ж, — Фалькенберг улыбнулся. — Значит, тут собралась сплошь старая знать… А при смешанном командовании рыцари никогда не знают, кому подчиняться… — Он поманил своего знаменосца. — Донал, давай вперед.

Их лошади рысцой поднялись на вершину холма и застыли. Два десятка Всадников Ястреба и дюжина людей Майкла Гордона ожидали там, неподвижно выстроившись в ряд вдоль хребта. Донал развернул штандарт, и Вольный Ястреб раскинул черные с золотом крылья на ветру. Внизу, на дне ущелья, рыцари подняли крик, указывая в их сторону. Некоторые тут же начали строиться.

Фалькенберг подал знак знаменосцу, и штандарт дважды склонился влево. Теперь рыцари с криком указывали на другой конец ущелья. Оттуда появились сорок Всадников Ястреба и замерли на месте. Это была легкая кавалерия, — все равно что дети рядом с тяжелыми рыцарями. Гвиннедские скакуны на голову возвышались над степными лошадками, которым отдавали предпочтение наемники Фалькенберга.

Несмотря на черные плащи, рыцари видели, что им противостоят бездоспешные противники. У Всадников Ястреба были лишь кожаные куртки и стальные нагрудники; у некоторых — легкие кольчуги.

Ни у кого из них, кроме толанцев Бреннана Колфорта, оставшихся в Кэйр Керилле, не имелось даже шлемов. Здесь собрались воины степей и пустынь, привыкшие стремительно нападать и так же мгновенно уноситься прочь… Защищенные стальной броней, в закрытых наглухо шлемах, рыцари Гвиннеда возвышались в своих высоких седлах, подобно движущимся крепостям. Они взирали на врага с явным чувством превосходства.

Единственный всадник отделился от расположения Ястреба и поскакал в ущелье. Он вонзил в землю копье и тотчас повернул обратно, оставив древко торчать в земле под острым углом. На холме Майкл Гордон поднес к губам рог и протрубил сигнал тревоги. Этот звук долетел и до рыцарей, хмуро взиравших на голову Мортимера, украшавшую навершие копья. Пики с лязгом легли на седельные крючья, и гвиннедские рыцари плотной толпой с криком, устремились вниз по ущелью.

Всадники Ястреба задержались на миг, а затем подхлестнули лошадей, развернулись и устремились прочь, поднимаясь по склону горы. Приободрившиеся рыцари галопом последовали за ними, черной волной выливаясь из ущелья. Комья земли летели из-под копыт. Фалькенберг, стиснув зубы, наблюдал за ними. Пока он не увидел ничего, что заставило бы его преисполниться уважением к воинским талантам Линдестарка, но масса рыцарей способна внушать страх и сама по себе. Пока они не растянулись шеренгой по равнине, их общий напор несокрушим; они способны опрокинуть любого врага. По самой сути своей, рыцари были отважны, недисциплинированны, не слишком умны и легко уступали в обходных маневрах, — но могли смолоть в пыль любую легкую конницу, если бы сумели ее настичь.

Тем временем беглецы принялись отстреливаться из луков. Щиты взлетели, прикрывая всадников. Стрелы свистели в воздухе, скорее вызывая ярость, нежели нанося серьезный ущерб. Одной из лошадей гвиннедцев стрела угодила в шею. Животное рухнуло, и всадник, перелетев через седло, свалился на землю, в падении сломав себе шею.

Атака продолжалась. Гвиннедцы отчаянно силились преодолеть ту тысячу футов, что отделяла наконечники их копий от людей, нагромоздивших отрезанные головы в устье ущелья. Вновь залп лучников, — и двое рыцарей вылетели из седла, пронзенные длинными стрелами степняков. Знамя Линдестарка оказалось во главе атакующих, и королевские рыцари теперь пытались оттеснить Мак-Лайнов, чтобы первыми нанести смертельный удар.

Они миновали склон, на котором стоял Фалькенберг. Всадники Ястреба по-прежнему вяло отстреливались, увлекая рыцарей за собой. На равнине те окончательно утратили строгое построение; две сотни всадников неслись теперь во весь опор, соревнуясь друг с другом за скорость и более удобную позицию. Фалькенберг подал знак знаменосцу.

— Полный наклон.

«Вольный Ястреб» метнулся вниз и исчез с линии горизонта. Спасавшиеся бегством конники натянули тетивы луков и резко остановились в развороте. С восьми сотен футов они повели стрельбу. Сорок стрел нашли цель, и несколько седел опустели. Лошадь рухнула на колени, и три другие налетели на нее. Рыцари сумели удержать коней и продолжили атаку.

Но натиск не увенчался успехом, ибо в последний момент черные всадники ускользнули вновь, по-прежнему подманивая людей лорда Линдестарка своими стрелами. Рыцари рассыпались по склону. Позади остались лишь Фалькенберг, Аврелиан и Донал. Рыцари думали только о схватке. Загоняя добычу, они неслись прямо на вершину холма, растянувшуюся широким полумесяцем. Они потеряли уже около дюжины человек, их лошади начали уставать, а эти проклятые недомерки никак не желали остановиться и принять бой!.. Ярость кровавой пеленой застила им взор.

В точности как бремагнийцы, — сказал себе Фалькенберг. Рыцари… это почти ругательство. Так учили его отец с Лайонеллом. Без страха и упрека — да, согласен. Но ничего более. Линдестарк был глупцом, и его рыцари ничем не лучше: рослые светловолосые широкоплечие здоровяки, кидающиеся друг на друга с двуручниками. Они бы и нескольких месяцев не протянули в эмиратах или в степях Он-Огура.

Он обернулся к Доналу:

— Подъем.