— Я видела, как вы шли через двор, — спокойным, печальным голосом промолвила она. — Я так и думала, что вы попытаетесь пройти туда.

Девочки виновато переглянулись, с испуганным видом обнимая друг друга за плечи.

— Милые дети, я не стану бранить вас… ни одну, ни другую, — воскликнула Грания Корвин, раскрывая им объятия. — Все… все получилось совсем не так, как мы задумывали. Мне очень жаль.

Эти слова вызвали новый поток слез у обеих девочек. Рыдая, они бросились к матери Стеваны. Грания ласково обняла их, одновременно пытаясь успокоить мысленными прикосновениями и бормоча что-то утешительное, покуда всхлипывания не затихли.

— Я знаю, что с тобой произошло, — негромко обратилась она к Джессами. — Это означает, что ты стала женщиной.

Темноволосая девочка подняла голову, но не осмелилась встретиться взглядом с Гранией.

— Это означает, что меня выдадут замуж, и очень скоро. Но я не хочу выходить замуж.

— Я все знаю, моя дорогая, — промолвила Грания. — Но Сьеф хороший человек. Думаю, он станет тебе добрым мужем.

— Они все меня боятся, — всхлипнула Джессами. — Из-за отца…

— Да, это правда. Но тебя могла постичь и куда худшая участь.

— В самом деле? — потухшим голосом усомнилась девочка.

— Ну, дети, пойдемте. Вам нужно привести себя в порядок, — пригласила их Грания. — Что касается тебя, Джессами, то, разумеется, мы не сможем этого скрыть. Так давайте попытаемся с честью выйти из сложившихся печальных обстоятельств… Мне очень, очень жаль твоего отца.

В тот же день в часовне Коротского замка, стоя бок о бок с матерью, Стевана, все еще во власти тягостного недоумения, взирала на то, как ее дед вручает руку Джессами сэру Сьефу Мак-Атану. Старый отец Венцеслав засвидетельствовал клятву, которой обменялись новобрачные, хотя чуть раньше Сьеф и заверил, что физически их брак будет скреплен лишь на будущий год, когда Джессами исполнится двенадцать лет, — и это было записано в брачном контракте. Он пообещал также, что наймет наставников, которые обучат его юную супругу должным образом развивать и скрывать свой магический дар. Он и впрямь казался добрым человеком…

Прикусив губу, Стевана Корвин, наследница герцогства Корвинского, взирала на отца Венцеслава, соединявшего священными узами стоявшую перед ним пару, и гадала, какая судьба ждет в будущем ее саму. Она давно смирилась с тем, что ее брак также будет замешан на расчете, как ради политической выгоды, так и во благо расе Дерини, но не знала, имеет ли смысл надеяться на то, что между ней и ее будущим мужем однажды возникнет любовь. Разумеется, матушка и дед постараются выбрать ей в супруги человека, который относился бы к Стеване с заботой и уважением; однако судьба может перемениться в любой миг, — как только что доказало исчезновение Льюиса ап Норфала…

Что же до Джессами, то печальный облик этой бледной девочки-невесты, исполнившей свой долг дочери благородного рода, останется в памяти Стеваны Корвин до ее смертного часа.

1982 год

Наше последнее включение вновь принадлежит перу Лауры Джефферсон, но на сей раз с полной атрибутикой профессионального археолога. Я была в таком восторге, что не могла не поделиться с вами этим творением. В основу статьи легло описание реально существующей вышивки, созданной руками самой Лауры и описанной в надлежащих археологических терминах. Сейчас этот гобелен занимает в моем кабинете почетное место, — над готическим реликварием, который ныне вмещает в себя мою коллекцию ангелочков. Гобелен Камбера — это один из бесчисленного ряда восхитительных и щедрых подарков, которыми осыпали меня поклонники за минувшие годы. Нижеследующая статья — это великолепный пример того, как вселенная Дерини влияет на реальную жизнь многих читателей — и наоборот.

Этот доклад публикуется вперед полного отчета о раскопках в Дун Кимбре, в Рельянских нагорьях. Последняя из известных нам и наименее пострадавшая от времени молельня, посвященная Камберу, сейчас находится в процессе реконструкции, осуществляемой министерством общественных работ. Руководящий раскопками археолог, Рианон Эванс, заверила нас, что уже начала описывать сделанные в Дун Кимбре находки и надеется посвятить им больше времени, после того как завершатся работы в Найфорде.

Несмотря на то, что в нашем распоряжении имеются образчики старинных гобеленов, относящихся еще ко временам Фестилов так называемый «гобелен Камбера» является своего рода уникальным примером работы эпохи до Великих Гонений. По ряду внутренних свидетельств мы можем с уверенностью заявить, что работа над ним была начата не ранее 906 года; а наличие монет и глиняных черепков в разрушенном слое часовни позволяет датировать окончание работы над гобеленом 921 годом. Стиль вышивки идентичен иллюминации манускриптов того же периода; так что ценность его простирается далеко за пределы исключительно вышивального искусства. И еще более значимыми представляются выводы, которые можно извлечь из исследования данного полотна, касательно политических взглядов служителей Святого Камбера и их отношения к монархии Халдейнов.

Гобелен, которым мы располагаем в настоящее время, представляет собой фрагмент размерами 62 на 33 сантиметра. Вероятно, он является лишь частью более длинной вышивки; описываемая сцена, вероятно, имеет место в середине полотна. Тем, что этот фрагмент сохранился в неприкосновенности, мы обязаны непосредственной близости серебряного алтарного блюда, обнаруженного при раскопках на краю кладбища, значительно ниже уровня обычного археологического мусора. Вполне возможно, что слухи об уничтожении ордена достигли монашеского сообщества вовремя, чтобы монахи успели спрятать хотя бы часть принадлежащих им сокровищ; однако возможно также, что один из грабителей таким образом пытался укрыть свою долю добычи от собратьев. В любом случае, ценности так никогда и не были извлечены наружу. Оба края вышивки подверглись гниению. Несмотря на бережно проведенные раскопки, сохранился лишь внутренний слой, надежно защищенный серебром.