Впрочем, может быть, Люба тоже волнуется и старается замаскировать волнение развязностью? Вполне возможно… От этой мысли Косте стало легче, и он искоса глянул на женщину.

В этот момент Люба смотрела прямо перед собой и, казалось, вся ушла в свои мысли. Младшего бухгалтера поразило ее лицо. На нем не было и следа улыбки, тем более насмешки. Лицо было грустное и даже встревоженное, казалось, женщина обдумывает что-то чрезвычайно важное для себя, не очень приятное, может быть, даже опасное, но что сделать было необходимо.

– О чем вы думаете? – спросил Костя. – У вас неприятности?

Люба вздрогнула. Маска озабоченности соскользнула с ее лица. Она улыбнулась. Видно, она опять хотела изобразить насмешку, но насмешки не получилось. Получилась жалкая кривая гримаса, и Люба отвернулась, чтобы ее скрыть. Плечи женщины опустились, казалось, она вот-вот заплачет.

Косте стало жалко свою спутницу. Ему захотелось прижать ее к себе, погладить по волосам, сказать слова утешения.

И вдруг младший бухгалтер ощутил чувство облегчения. Как будто огромная тяжесть упала у него с плеч. С удивлением, даже некоторым испугом Минаков откинулся на сиденье. Что случилось? Ему нравится эта женщина? Да. Но дело все-таки не в этом. Что же тогда? Не боится расплаты за взятую по глупости тысячу? В глубине души он по-настоящему и не боялся, он знал, что в милиции ему в конце концов поверят.

В чем же дело?

И Минаков понял: он разлюбил Леночку. Разлюбил давно, еще тогда, когда она испугалась его пьяного в ночной бухгалтерии, а потом донесла на него… Ведь она могла как-то скрыть эту недостачу, даже взять вину на себя… Они же со Шкафом сразу пустили по его следу милицию. Он разлюбил ее, когда спускался пьяный по лестнице в заводоуправлении после безобразной сцены, потом разлюбил еще немного в автобусе, чувствуя у себя на плече доверчивую, теплую щеку незнакомой женщины, и окончательно – на Центральном телеграфе, после разговора, который так удивил и испугал его…

Он разлюбил, но продолжал любить по инерции и понял это только сейчас…

– Вот здесь, – сказала Люба. – У этого дома.

Костя торопливо сунул шоферу пятерку и поспешил выйти, сделав вид, что не видит, как тот лениво роется в кармане в поисках сдачи.

Молча они поднялись в лифте на четвертый этаж. У черных, обитых дерматином дверей с цифрой 13 Люба остановилась, достала из сумочки ключи, вставила в замок.

– Плохая цифра у вашей квартиры, – сказал Костя, лишь бы что-нибудь сказать.

– Для кого как, – сказала Люба. Она не улыбнулась, как ожидал Костя.

– А для вас?

– Для меня в самый раз.

Загадочно, непривычно щелкнул замок, как щелкают все замки в незнакомых квартирах.

– Прошу.

Люба посторонилась, пропуская Костю. Младший бухгалтер сделал два шага и остановился, оглядываясь. Коридорчик был обычным, маленьким. Сработал выключатель. Вешалка, зеркало, оленьи рога… Пальто, туфли-шлепанцы, еще одни, наверно, для гостей. Небогато, но чисто, уютно. Пол застлан красивой циновкой.

– Раздевайтесь, надевайте тапки и проходите,

– Я выложу все. Кухня сюда?

– Да.

Костя надел тапки, взял портфель, сделал еще два шага и очутился на кухне. Здесь тоже было опрятно и уютно. Кастрюли, половники, ножи развешаны по стенам. Удобная мойка, мебель из красивого голубого пластика. На подоконнике цветы. В углу урчит холодильник «ЗИЛ».

«Зачем ей такой большой холодильник? – удивился Минаков. – Впрочем, у нее же кто-нибудь есть…»

Костя выложил свертки на стол, поставил бутылки и остановился, не зная, что еще делать. Он принялся разглядывать кастрюли, подвешенные над столом. Кастрюли все сияли.

– Что же вы стоите? Проходите в комнату! – крикнула Люба откуда-то из глубины квартиры.

Костя, шлепая чужими, слишком большими тапками, прошел в соседнюю комнату. Шаги получились осторожными, крадущимися. «Как у блудного кота», – подумал Костя. Он чувствовал себя крайне неловко,

И гостиная понравилась Косте. Светлая, ничего лишнего, на стене пара эстампов, африканская маска, наверно, местного производства, диван под красным приглушенного цвета покрывалом, возле журнальный, на котором ничего не лежало, столик, на стене книжная полка…

Минаков подошел к полке. Книг стояло немного, и подбор их был, конечно, случайным, ничего не говоря о вкусе хозяйки, разве что хозяйка читает от случая к случаю… «Королева Марго», наверно, за макулатуру, Станислав Лем, «Сумма технологий» – довольно сложная книга. Неужели она ее прочла? «Книга о вкусной и здоровой пище» – ну, это понятно. «Жизнь без лекарств» – увлекается спортом? «Ремонт автомобиля» – неужели у нее есть машина?

– Скучаете?

Люба вышла из соседней комнаты, очевидно, спальни. На ней было длинное черное платье строгого покроя, без всяких украшений, за исключением маленького золотого листика на груди, почти возле шеи.