Громов снял туфли, влез на кровать, дотянулся до висевших над постелью больших красивых оленьих рогов, снял их. В кухне он протер рога мокрой тряпкой, и они засветились, словно только что с оленя. Рога ему подарили давно, когда еще работал в Москве, и Громов всюду возил их с собой – они ему напоминали о счастливых днях, полных надежд.

Из чулана Евгений Семенович достал веревку, обмотал рога газетной бумагой, закрыл квартиру и вышел на улицу. Двор был пуст. Только что вернувшиеся с работы люди мылись, ужинали.

Подошел почтальон, подал телеграмму. «Встречай комиссию. Еду Сочи. Приезжай. Саша», – было написано в ней.

Громов привязал рога к багажнику велосипеда. Это было не очень удобно, но иного выхода у главного инженера не имелось: свой «газик» он с утра отправил в областной центр на аэродром встречать комиссию, о прибытии которой сообщил ему сегодня Гена. Пусть для комиссии это будет приятной неожиданностью. Начнут мыкаться в поисках остановки автобуса, такси, а тут, пожалуйста, их встречает персональная машина. Машину, конечно, может дать и область, но не то даст, не то нет: там столичные гости не редкость.

Громов сел на велосипед и, обогнув центр, поехал на западную окраину городка. Встречные не обращали на него внимания: в Петровске многие ездили на велосипедах, тем более Евгений Семенович переоделся в будничный костюм, надел соломенную шляпу – их особенно любили петровцы – и теперь ничем не выделялся.

На западной окраине Евгений Семенович подъехал к магазину «Мясо – рыба», но не вошел через главный вход, а постучал в служебную дверь. Появился большой человек с волосатыми руками.

– Вася, – сказал Евгений Семенович. – Я прибыл.

Вася молча кивнул и ушел в магазин. Вернулся он со свертком, тщательно завязанным шпагатом.

– Парное, – сказал он. – Семь, как просили.

Главный инженер привязал сверток к багажнику рядом с рогами.

– Насчет щепы ты не беспокойся, – сказал Громов. – На той неделе будет, сразу получишь.

Человек с волосатыми руками кивнул, дотронулся до рогов.

– Рога, что ли?

– Ага. Леснику везу. Выпросил. Говорит – что же я за лесник без рогов. Неудобно перед людьми.

Вася засмеялся щербатым ртом.

– Ну бывай, – сказал ему главный инженер, вскакивая на велосипед. – Звони на той неделе.

– До свиданьица. Позвоню.

Евгений Семенович проехал двумя улицами и очутился за городом. Хорошо утоптанная тропинка вела через уже сжатое поле к синеющему вдали лесу, за которым была река, а на противоположном берегу реки – Дивные пещеры.

Громов покатил по тропинке. Под садящимся солнцем блестела золотая, словно отполированная, стерня, над которой, цепляясь, летела седая паутина. По кучам соломы прыгали перепела. И над всем этим – и над сверкающим до боли в глазах полем, и над синеющей вдали щеткой леса, и над угадывающейся по далекому мареву рекой с белыми меловыми горами, прошитыми ходами Дивных пещер – раскинулось голубое августовское бездонное небо с редкими черточками облаков, таких прозрачных, словно это были не облака, а быстро тающие клочья снега, несущиеся по весенней реке.

И на душе у Евгения Семеновича было так же спокойно и прозрачно, как это августовское небо. Всем своим существом: мозгом, сердцем, тренированным сильным телом, по которому бежала отличная, неоднократно проверенная и вызывавшая у врачей восхищение кровь, Громов чувствовал, что удача идет ему в руки, что сегодня все будет складываться как нельзя лучше, что, захоти он сейчас невозможного, и невозможное случится.

На краю поля тропинка расширилась, нырнула в невысокий редкий кустарник терновника, замелькали колючки с ягодами, подернутыми еще не очень синей пыльцой; полянки с крупными ромашками; потом тропинка порхнула в лес и стала лесной дорогой. Велосипед запрыгал по корням деревьев.

Это был лиственный лес, преимущественно дубовый и осиновый, редкий, весь пронизанный солнцем. Земля уже была темной, от нее начинало тянуть ночной свежестью, но стволы и кроны деревьев горели на солнце и пахли горячей корой, нагретыми за день листьями, хмельным, видно, кое-где выбивавшимся из стволов и забродившим на солнце древесным соком.

«Когда-нибудь срублю себе дачу в таком местечке, – подумал Евгений Семенович. – Приехать после рабочего дня, поваляться на полянке с ромашками…»

От этих мыслей у главного инженера еще лучше стало на душе.

Домик лесника Юры Дымова совсем не напоминал традиционную черную, прокопченную, мрачную избу хранителя леса. Он был кирпичным, с шиферной крышей, большой светлой верандой, с веселым красным крылечком. Из беленькой аккуратной трубы тянулся дымок, вкусно пахнущий жареными грибами.

Дом леснику был построен при помощи завода.

Евгений Семенович спешил и позвонил у нарядного крыльца велосипедным звонком. Тотчас вышел бородатый мужчина с бакенбардами, в пиджаке, наброшенном поверх майки, в тапках на босу ногу. Он был довольно молод и скорее походил на хиппующего парня, чем на лесника.